Дженни шутливо толкнула меня локтем.
— Ты ведь знаешь, что Дэрил купил нам помещение под ресторан на Рынке? Мы откроем самое охуенное заведение, которое когда-либо видел Демонический город. Ты обязана прийти.
— Ни за что не пропущу, — пообещала я.
Папа тихо рассмеялся и поцеловал Дженни в висок.
— Она сделает его лучшим рестораном во всей Демонической столице. Я там исключительно для моральной поддержки.
Дженни широко улыбнулась.
— Именно.
Джоэл надулся и скрестил руки на груди.
— Я, конечно, буду заниматься делами Совета сверхъестественных вместе с вами, но всё равно обязательно помогу Дженни воплотить её мечту.
— Конечно поможешь. — Дженни быстро поцеловала его в губы.
— Жалко только, что ты слишком молод для пенсии, — поддразнил его папа.
— Хвастаться тем, что ты старый, — вообще не повод для гордости, — проворчал Джоэл, заставив Дженни снова рассмеяться.
Ко мне вернулись Брэм и Слейтер, и я успела услышать конец их разговора.
— Через несколько месяцев я поеду сдавать экзамены в Академию Элиты Апекса, — говорил Слейтер. — Хочу стать агентом. Но, слушай, брат… когда меня примут, никаких любимчиков, договорились? А то остальные агенты начнут ревновать.
Брэм фыркнул.
— Я? Любимчиков? Никогда.
Слейтер закатил глаза, но всё равно хлопнул его по спине.
— Я горжусь тобой, брат. Ты именно там, где тебе и место. Быть рядом со своей Парой в Совете сверхъестественных — вот твоё настоящее место. Ты всегда был предназначен для чего-то большего.
Я улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала Брэма в шрам на щеке.
— Он прав.
Брэм смущённо покраснел, а к нам тем временем подошли Рид и Декс с тарелкой нарезанного стейка.
— Да говорю тебе, ему нужен друг. И мне тоже, — заныл Декс, протягивая мне тарелку. — Просто позволь мне купить ему друга.
— Ни за что. — Рид протянул мне мою бутылку с водой. — Аксолотли становятся агрессивными рядом с другими аксолотлями. Можешь поставить второй аквариум рядом, но твой аксолотль не будет жить в одном аквариуме с Гамдропом.
Декс задумчиво хмыкнул и прислонился ко мне так привычно, что моё сердце сразу затрепетало.
— А мне кажется, это отличная идея.
Скел, возвращаясь к нам, скрестил руки на груди. В его зелёных глазах плясали озорные искры.
— Если уж мы продолжаем расширять семью, тогда я голосую за то, чтобы мы приютили ещё больше кошек.
— Согласна. — Я рассмеялась, позволяя теплу этого момента проникнуть в самую душу.
— А я нет, — с напускной серьёзностью произнёс Хантер, подходя к нам. — Кошки очень мстительные.
Вот ради этого…
Именно ради этого я боролась.
Ради этого на моём теле остались шрамы.
И ради этого Небула пожертвовал собой.
Ради семьи.
Ради дома.
Теперь у меня была любовь — самая чистая, самая искренняя, самая настоящая.
И всем этим я была обязана Небуле.
ПАНДОРА
Стоило моей голове коснуться подушки после того, как мы с моими Парами как следует отпраздновали выпуск, как меня затянуло в потустороннее пространство, которое не было сонным миром Рида.
Это было волшебное царство, окутанное золотистым сиянием, совсем не похожим на солнце пустыни. Скорее таким, каким его обещали Судьбы, — небо переливалось оттенками лаванды, золота и глубокого бархата. Над головой мерцали звёзды, медленно двигаясь, словно светлячки.
Я чувствовала себя невесомой, будто моя душа на мгновение выскользнула между страницами реальности и загробного мира. Земля здесь не была твёрдой, как и в сонном мире Рида, но под ногами у меня был лишь воздух, а под ним простиралась золотая пустота.
Здесь у меня не было никакого контроля.
И эта мысль почему-то совсем меня не пугала.
Наоборот.
Я чувствовала только покой.
Воздух был густо пропитан ароматом цветущих лунных цветов — запахом, который я лишь однажды едва уловила в своей жизни. Моё дыхание сбилось, когда я вспомнила, где чувствовала его раньше: в тот самый момент, когда впервые обняла Небулу в том подвале.
Сердце болезненно сжалось, когда я подняла взгляд на звук мягких кошачьих лап, ступающих прямо по воздуху.
Ко мне неторопливо шёл изящный чёрный котёнок. Его шерсть переливалась почти неземным сиянием, пока он шагал по невидимой дорожке прямо ко мне. Его пронзительные светящиеся глаза — золотые, как пустота под нашими ногами, — встретились с моими, и в них было до боли знакомое выражение.