Неужели именно так чувствует себя Небула?
Сибил прокляла его тёмной магией, насильно привязав его душу к собственному черепу. Чувствует ли он такую же пустоту, как я сейчас?
Если да, то его существование было куда более жестокой пыткой, чем я когда-либо представляла.
Это чувство…
Я бы не пожелала его никому.
Кроме Сибил Шоу.
— Ну надо же, ты действительно взяла и нырнула в проклятие головой вперёд, да? — Голос Дреккена Гримсворна прорезал туман в моей голове. В нём слышалась почти разочарованная насмешка.
Я с трудом приоткрыла глаза и встретилась с его голубыми глазами, постепенно обретающими чёткость над моей головой. На его губах мелькала едва заметная ухмылка, но она выглядела грустной. Он не казался таким забавляющимся, как обычно.
Почему он здесь?
Во рту пересохло, а каждый вдох ощущался так, будто кто-то проводил наждачной бумагой по моим лёгким. Комната кружилась и кренилась вокруг меня, пока я моргала, глядя на сидящего рядом Гримсворна.
В поле зрения появилась яркая насыщенно-зелёная шевелюра — короткие волосы торчали во все стороны. С его пальцев срывались искры энергии — маленькие вспышки бирюзового и розового цветов, лопающиеся словно крошечные фейерверки и меняющиеся в такт его речи.
— Разве отец не учил тебя не открывать письма от демонов, заражённых тёмной магией?
Вообще-то учил.
Он действительно мне это говорил.
Я попыталась ответить, но горло сжалось.
Наружу вырвался лишь жалкий хрип.
Гримсворн нахмурился и наклонился ближе. Я чувствовала пульсацию его магии. Она гудела в воздухе между нами — тёплая, почти успокаивающая противоположность холодной пустоте, распространяющейся внутри меня.
— Отойди от неё, — прорычал Декс Гримсворну.
Его руки дрожали, когда он шагнул вперёд, появляясь в поле моего зрения. Казалось, он отчаянно хотел вырвать меня из рук эксцентричного представителя колдунов в Совете Сверхъестественных и прижать к себе, больше никогда не отпуская.
Я тоже этого хотела.
— Пандора, — укоризненно произнёс Гримсворн. В его голосе звучало искреннее огорчение, когда он снова откинулся назад, давая мне немного пространства. — Я могу называть тебя Пандорой, да? Ну вот обязательно было взять и заработать проклятие? Твоя магия — одна из сильнейших, что я когда-либо видел. Это просто… такая потеря. — Он цокнул языком и покачал головой, а вокруг его пальцев вспыхнули маленькие разряды магической энергии, похожие на раздражённые вздохи.
— Потеря? — Рык Декса заставил комнату содрогнуться.
Гримсворн отмахнулся от него.
— Мы это исправим… наверное.
— Разве он не очарователен? — фыркнул Небула рядом со мной.
Острая боль пронзила шею, когда я повернула голову в его сторону. Меня захлестнуло облегчение.
— Спасибо Судьбам, что ты здесь, Небула.
Говорить было больно.
— А вот я не счастлив. Мне следовало остаться с тобой во время ужина. Зачем ты открыла это письмо? — спросил он.
Я покачала головой, чувствуя, как горячие слёзы защипали глаза. Мне не следовало открывать письмо. Нужно было сопротивляться этому порыву.
— Скорее всего, на нём было зачарование, из-за которого проигнорировать его было практически невозможно. — Он драматично вздохнул, и, если подумать, это действительно имело смысл. — С этого момента я буду постоянно рядом с тобой. Ты снова будешь носить меня в своей сумке — как тогда, когда только поступила в академию. Понятно?
Я кивнула.
— Вот, Звёздочка. — Хантер поднёс горлышко моей зачарованной бутылки к моим губам и наклонил её.
Холодная вода потекла по горлу, немного облегчая боль.
— Спасибо, — прохрипела я, когда он убрал бутылку, а затем снова посмотрела на Гримсворна. — Что это за проклятие?
Мои слова были едва слышнее шёпота, но он всё равно их услышал.
Его взгляд потемнел, когда он откинулся назад и скрестил руки на груди.
— Это проклятие тёмной магии. И, надо сказать, одна из самых мерзких его разновидностей.
Я вздрогнула.
— Оно создано для того, чтобы медленно убить тебя, — продолжил он. — Оно будет постепенно пожирать твою магическую сущность, а затем и жизненную силу, пока не останется ничего, что можно было бы поглотить.