Брэм закатил глаза и зажёг свою свечу зачарованным кристаллом пламени, который нам выдали.
— Да ну нахуй, правда что ли.
— Просто притворитесь, что меня здесь нет. — Декс отступил на шаг назад за мою спину.
— Декс, разве ты не должен сейчас быть на занятии с Ридом? — Пламя затанцевало передо мной, когда я зажгла свою свечу.
— Через минуту вернусь, но… ты вообще не хочешь ребёнка? — По связи от него прокатилась волна любопытства. — Если так, то это нормально, бедовая.
— Я не говорю, что никогда не буду готова, — тихо ответила я. — Мне просто нужно время.
— И это абсолютно нормально, принцесса. — Скел взял свой розовый кварц и чёрный турмалин и подержал их над огнём так, словно проделывал это тысячу раз… а делал ли?
В ту ночь, когда мы впервые вместе курили, он пытался соблазнить меня, и был особенно шокирован тем, что я оказалась девственницей…
— Принцесса, ты на меня злишься? — Скел нахмурился, потирая грудь в том месте, где находилось сердце.
Я выбросила эту ужасную мысль из головы и сосредоточилась на ритуале.
— Конечно нет. Я люблю тебя, Скел.
Я представила мягкий розовый свет, который позволит мне безопасно выражать свои сексуальные желания, одновременно приостанавливая возможность забеременеть на один год. Защита, уже существовавшая во мне, потеплела, продлевая своё действие ещё дальше.
— Я тоже люблю тебя. — Его любовь тоже хлынула по нашей связи.
Открыв глаза, я взяла лунную воду и вылила содержимое флакона на кристаллы. Они зашипели в огне, и тот загудел от магии, пока по моему телу растекалось лёгкое покалывание.
— Я закончила, — сказала я одновременно с Дженни как раз в тот момент, когда Брэм и Скел завершили свои ритуалы.
— Грейвсенд, надеюсь, вы не против, если я скажу это, но у вас поистине завораживающая манера направлять магию, — плавно произнёс Айронвуд, не сводя с меня глаз. — Это… что ж, наблюдать за этим просто опьяняюще.
По моей коже побежали мурашки, а вдоль позвоночника пронёсся холодок. Мне совершенно не нравилось такое внимание со стороны Айронвуда.
— Гораздо опьяняюще смотреть, как она кончает на моём члене, — нагло прокомментировал Декс у меня за спиной.
— И на моём тоже! — Скел развернулся и дал Дексу пять.
Небула застонал.
— Очень по-взрослому.
Я застонала вместе с ним, но почувствовала, как уголки моих губ всё равно приподнялись в улыбке, пока Айронвуд уходил прочь, качая головой.
Я была благодарна за то, как далеко мы все продвинулись.
ДЕКСТЕР
Пар лип к моей коже, когда я вышел из душа. Прохладный воздух ванной с песчаниковыми стенами прорезал всё ещё клубящееся вокруг меня тепло, заставляя мурашки выступить на руках.
Постоянное гудение моей связи Пары с Пандорой было для меня грёбаным спасательным кругом, прогоняя по венам уверенность в том, что с ней всё в порядке. Её счастье мерцало по связи, успокаивая, но лишь опосредованно. Я ненавидел то, что не могу видеть её собственными глазами прямо сейчас. Связь была бальзамом для этой безумной потребности чувствовать её, но не лекарством — а в глубинах моего разума продолжало клубиться безумие.
Я схватил большое тёмное полотенце и провёл им по влажной коже. Вода стекала по позвоночнику, присоединяясь к каплям, уже собравшимся на гладком каменном полу. Душ почти не помог ослабить узел напряжения, душивший мои мышцы, но я знал, что Пандора, душащая своим телом мой член, помогла бы куда больше, чем что-либо ещё.
Я запрокинул голову и застонал, но тут кое-что привлекло моё внимание — зеркало, размытое полотном запотевшего стекла, пересекала чёткая рваная стрелка, вычерченная на конденсате. Она указывала на песчаниковую раковину. Там лежал смятый и небрежно брошенный листок грязно-белой бумаги, его края были подпалены и скручивались от влажности воздуха.
На нём было написано моё имя почерком, который вызывал болезненно знакомое чувство.
А потом я почувствовал его запах.
Род Шедоухарт.
Я застыл. Каждая мышца в моём теле напряглась так, словно была готова лопнуть. Но связь зашептала мне, будто сама пыталась меня успокоить — с Пандорой всё было в порядке.
Пока что.
Я туго обмотал полотенце вокруг талии и стремительно подошёл вперёд, схватив письмо. Руки дрожали мне назло, пока я разглаживал бумагу. Я ненавидел то, что был намертво запрограммирован бояться этого грёбаного монстра.