Что-то холодное скрутилось у меня в животе.
— Совет сейчас разваливается на части.
— Да. Нам кажется, что даже обращаться к ним бесполезно.
— Можешь переслать мне эти сообщения? — спросил я. — Я отправлю их Хантеру. Может, он сможет что-то сделать.
— В основном это голосовые сообщения, но есть и несколько текстовых. Сейчас отправлю их тебе на почту. Хорошо всё-таки, что Хантер Даркмор теперь член семьи. Может, от этого и правда будет польза, — попытался пошутить он. Его голос стал тише. — Просто… будь осторожен, Брэм. Гарри опасен.
Я не смог сдержать лишённый веселья смешок.
— Да. Я знаю. Я вырос рядом с ним.
В памяти вспыхнуло воспоминание — смутное и далёкое. Голос моего отца, разглагольствующего об аристократах, его хватка, оставляющая синяки на моей руке, пока он тащит меня куда-то в темноту. Вспышка чужого крика боли. Брызги крови на моём лице.
— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — прохрипел Слейтер. — Просто смотри по сторонам, хорошо?
— Буду. — В груди неприятно сжалось. — Отправь мне эти сообщения. Я поговорю с Хантером.
— Уже отправил.
Когда звонок закончился, я подошёл к кровати и сел на край, медленно выдыхая.
Мне нужно стать лучше.
Ради Пандоры.
Ради самого себя.
Гамдроп парил неподалёку, шевеля плавниками тем самым осуждающим образом, который удавался только ему.
— Да-да, я знаю, — пробормотал я, глядя на аквариум. — Прости, Гамдроп. Не хотел тебя напугать.
Он посмотрел на меня без малейшего впечатления, а затем уплыл в свой угол.
Я тихо усмехнулся.
Поднявшись на ноги, я подошёл к столу в углу комнаты, взял ручку и лист бумаги.
Я позволил словам вылиться наружу.
Я написал стихотворение для своей Пары, но также и для себя.
Это было обещание, выведенное дрожащими строчками на листе бумаги — обещание, которое я обязан был сдержать.
ПАНДОРА
Вечерний воздух приятно холодил кожу, пока мы с Дженни шли обратно к общежитиям. Под нашими ногами похрустывал песок. Небо было глубокого фиолетового цвета, напоминающего сонный мир Рида, а над головой мерцали и переливались звёзды.
Мы провели весь день у папы. Декс и Рид перенесли нас обратно в кампус, чтобы мы могли поужинать в столовой. Парни не стали задерживаться, потому что Дженни заявила, что этот день принадлежит ей, так что остались только мы вдвоём.
Было непривычно находиться без моих Пар, но в то же время было приятно провести время с Дженни наедине.
Папе и моим демонам это не особо нравилось, но они понимали, что мне это нужно, и дали нам пространство. Я знала, что они просто переживают за нас из-за всего, что происходит в Демонической столице. Я чувствовала их эмоции через связь, а они чувствовали мои.
С папой и Дженни было то же самое.
Пока мы шли, наш разговор постепенно перешёл к нависшей над нами угрозе Тёмной Завесы, которая постоянно маячила над нашими головами, словно насмехаясь над нами.
По мне пробежала дрожь.
— Я просто ненавижу то, как они охотятся за моими Парами.
— Брэм принял меч прямо в сердце ради тебя, — тихо сказала Дженни. — Тем самым мечом, который убил моего отца.
— Я знаю.
Я сглотнула комок в горле — он оказался слишком близко к смерти. Слишком близко к тому, чтобы стать всего лишь воспоминанием и зияющей дырой в моей душе.
Мысль о том, что я могла его потерять, заставила холодную дрожь пройтись по телу, и я поспешно загнала её обратно туда, откуда она появилась.
С Брэмом всё было хорошо, и это было главное.
— Дэрил помог мне уничтожить меч тёмной магии, который убил папу. — Её голос надломился. Её сине-зелёные глаза наполнились слезами, прежде чем они перелились через край и потекли по щекам. — Это принесло облегчение, но, блядь, Пандора… мой отец умер из-за этой штуки!
Я замешкалась, подбирая правильные слова. Утешать других я всё ещё только училась. Мне хотелось поддержать её, не обесценивая острую, рваную боль её горя.
— Папа говорил мне, что собирается помочь тебе уничтожить его.
Я обняла её за плечи, когда мы остановились. Её тело дрожало, и я чувствовала, как страдание её души расходится вокруг, словно буря.