Выбрать главу

— Хорошо.

Моё сердце переполнилось любовью, и она пролилась через связь ко всем моим Парам.

— Я рада.

Папа доверял мне защищать себя, и теперь у меня самой была такая же уверенность в себе.

БРЭМ

Инфернал Гроув был живым. Не в том смысле, в каком зачарованные леса обычно дышат шёпотом ветра среди ветвей или магически проращивают цветы вдоль тропинок, а так, что у меня по коже ползли мурашки.

Деревья нависали под неестественными углами, а их чёрная кора пульсировала прожилками багрового света, словно у всего леса билось сердце. Воздух был густым от запаха сырой земли и чего-то едкого.

Если не считать тёмную магию, эта роща была создана демонической магией. В учебниках истории утверждалось, что огненные и земные фейри приносили демонов в жертву, чтобы создать эту рощу. Она содержала множество демонических компонентов.

Каждый наш шаг вперёд вызывал рябь в густых, почти жидких тенях, растянувшихся между деревьями.

— Эти тени неестественные, — пробормотал Декс, мрачно глядя на деревья своими серыми глазами. — Я, блядь, даже не могу использовать их для теневого перемещения здесь.

— Теневое перемещение нам не понадобится, пока мы не покинем лес, — заверил его Джеспер, уверенно ведя вперёд агентов и нас. Его белые волосы резко выделялись на фоне этого пиздец какого мрачного леса.

— Всё равно мне это нихуя не нравится, — прорычал Декс, не сводя внимания с Пандоры и окружающей обстановки.

Он был не единственным, кто крутил головой по сторонам. Мы все были такими.

— Никому из нас это не нравится. — Карие глаза Джеспера вспыхнули сосредоточенностью, оценивая опасности, скрывающиеся в этой неестественной роще. — Но именно здесь находится наша цель.

Хантер, Скел, Рид, Декс и я окружали Пандору, пока она шла. Её длинные чёрные волосы покачивались в хвосте. Она была потрясающей даже в жутком свечении этой рощи. Чёрные легинсы, обтягивающая майка и ботинки — практично и охуенно сексуально.

Я подавил эту мысль.

Чем глубже мы заходили, тем тяжелее становилось дышать. Знакомое давление осело на моей груди, словно тяжесть старых воспоминаний, прокладывающих себе путь на поверхность.

Почти ностальгия, горькая и пропитанная болью, обвилась вокруг моих рёбер. Мои пальцы непроизвольно дёрнулись, и внутри меня зашевелился Хаос. Он метался прямо под моей кожей, такой же встревоженный, как и остальные проявления хаоса в моём теле.

Все остальные, казалось, были так же напряжены, как и я, поэтому я старался не задумываться об этом слишком сильно.

Может быть, это просто души демонов, принесённых фейри в жертву этой роще, предупреждали нас держаться подальше.

— Уже близко, — сообщил нам Джеспер.

Место проведения ритуала тёмной магии возникло из темноты, словно гноящаяся рана. Поляна, на которой располагался ритуальный круг, была выжжена идеально ровно, но это меня не удивило. Удивило другое — ощущение, будто я уже бывал здесь раньше.

В центре лежала каменная плита, наполовину погребённая в земле. Её поверхность была покрыта не только толстым слоем старой крови. По камню были нанесены круги тёмной магии.

Каждая грёбаная вещь здесь воняла серой — тяжёлый, удушающий запах, как от разлагающегося трупа.

Меня затошнило.

Фиолетовые глаза Рида скользнули ко мне, но выражение его лица оставалось нечитаемым.

— У тебя заблокировано воспоминание, — тихо сказал он, нахмурившись. — Глубоко в подсознании. Ты принимал воспоминание за кошмар.

Я напрягся.

— Откуда ты это знаешь?

— Моя магия это чувствует. Не знаю. Я никогда раньше не ощущал ничего подобного, но, думаю… думаю, я могу вытащить это наружу….

Я снова перевёл взгляд на плиту, и по моей спине пробежал холодок.

— Сделай это.

— Это место уже пытается вытолкнуть воспоминание наружу, — сказал он, внимательно вглядываясь в мои глаза. Сейчас он был в полной демонической форме. Словно искал это воспоминание в моём подсознании. — Мне будет легко его вытащить. Ты уверен?

Я замешкался.

Мысль о том, чтобы увидеть то, что мой разум запер так глубоко, заставила мой желудок скрутиться, но давление этой рощи душило меня. Голос отца эхом отдавался на краю сознания — жестокий и острый. Я понимал, что не смогу хоронить это вечно.