— Сибил поимела мозги всем нам. Это может быть связано с ней, — пробормотал Декс.
— Если это поможет нам в этой миссии, стоит попробовать, — согласился Хантер, и Джеспер кивнул.
— Брэм? — Рид вопросительно поднял бровь. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Сделай это.
Пальцы Рида коснулись моего виска, и мир вокруг растворился. Я больше не был в роще.
Подавленное воспоминание обрушилось на меня, словно утыканная шипами дубина по черепу — то, что отец проделывал со мной уже множество раз. Внезапно я оказался в прошлом. Я был лишь тенью самого себя, наблюдающей со стороны.
Это произошло на следующий день после смерти дедушки.
Хватка отца крепко сжимала моё запястье, пока он тащил меня вперёд, а затем швырнул перед плитой — той самой плитой, что сейчас возвышалась перед нами.
Запах крови забивал мне нос — одновременно свежей и старой.
На плите лежал мужчина, дрожа всем телом. Его глаза были широко распахнуты от ужаса.
— Прекратите! Я ничего вам не сделал!
— Ты родился дворянином.
Голос отца был холодным, лишённым всякой человечности.
— Смотри, сын.
Я не хотел.
Я пытался отвернуться, но моя младшая версия застыла на месте, а ужас сковал мышцы, пока отец поднимал клинок.
Я уже видел это раньше. Это был повторяющийся кошмар… только в кошмаре на плите лежал я.
Мужчина судорожно вдохнул в последний раз, прежде чем клинок рассёк плоть, и кровь брызнула на камень.
Видение разбилось вдребезги.
Я резко вдохнул, возвращаясь в настоящее, и рухнул на колени. Голова раскалывалась, сердце бешено колотилось, пока я вцеплялся руками в землю.
Хаос издал резкий скулёж, проявившись рядом со мной, и начал яростно кружить вокруг, не понимая, как помочь.
Сквозь туман до меня донёсся голос Пандоры:
— Брэм?
Я пошатнулся, сбивчиво хватая воздух ртом, и схватился за голову. Новые воспоминания вспыхивали перед глазами, стремительно затапливая мой разум. Жестокий голос отца, сочащийся презрением, когда он говорил о дворянстве, об их порочности, об их так называемых грехах.
Тот мужчина был не единственной его жертвой. Он… убил не одного человека на этом камне. Воспоминание, к которому Рид помог мне получить доступ, открыло шлюзы.
— Брэм, — умоляюще позвала Пандора. — Что происходит? Как я могу помочь?
Я едва осознавал, что она стоит рядом со мной на коленях. Мои руки сжались в кулаки, впиваясь в землю.
Тяжесть прошлого навалилась на меня, душа.
— Это воспоминание об этом месте, которое он подавил, — объяснил Рид, но его голос звучал напряжённо.
Он тоже это увидел?
— Мой отец… — выдавил я.
Серийный убийца.
Единственный известный серийный убийца среди демонов, которого до сих пор не поймали.
— Что насчёт него, Брэм? — мягко подтолкнула меня Пандора.
— Он годами убивал дворян… прямо там.
Я дрожащим пальцем указал на плиту.
Я почти не замечал, как остальные отреагировали на эту информацию.
Декс и Скел выругались себе под нос.
— С тобой всё в порядке, Брэм, — заверил меня Рид, приседая рядом с другой стороны. — Всё, что ты видел, осталось в прошлом.
Хантер опустился передо мной на колени, и его голос прорезал туман в моей голове.
— Серийный убийца, который столько лет ускользал от Совета, — это Гарри Хемлок?
Мне удалось кивнуть.
Декс издал невесёлый смешок.
— Грёбаные Судьбы, Брэм. Оба наших донора спермы оказались больными ублюдками.
— Охуеть, — пробормотал Скел, качая головой.
— Откуда ты знаешь, что он серийный убийца? — мягко спросила Пандора, проводя рукой вдоль моей спины.
Меня пробрала дрожь, пока я заставлял себя говорить.
— Он привёл меня сюда. Он… он убивал их прямо здесь. Он сказал, что это урок. Что все дворяне заслуживают этого.
Между нами повисла тишина.
— Какого хуя? — выдохнул Декс.
— Это правда. То, что он видел, было не кошмаром, как он думал. Это было воспоминание, похороненное в его подсознании. Это место его пробудило, — объяснил Рид.
Пандора всегда знала, что мне тяжело справляться со своим прошлым, но это было другое. Это была открытая, кровоточащая рана в самом центре моей души, выставленная напоказ перед ней и остальными её Парами. Я даже не подозревал, насколько я, блядь, сломан.
Чёрт. Даже эти агенты увидели эту сторону меня.
Но никто не отвернулся. Никто из них.