— Да, — заверила она меня.
— Черепа — это остатки жизни. Раньше, до того как я начал дарить их тебе, я никогда не задумывался об этом значении, но ведь именно этим они и являются. Я привязался к этим подаркам, потому что, хотя я уже отдал тебе свою жизнь до самого конца, мне хотелось подарить тебе и остатки других жизней. Просто мне кажется, что ты заслуживаешь всего. А я знаю, что меня недостаточно для тебя. Мне хочется дать тебе больше… но у меня не так уж много того, что я могу отдать, — болезненно признался я.
Признать это было тем, что, блядь, ломало меня изнутри.
Но это была правда.
По крайней мере, в этом я был уверен.
— Но тебя достаточно, — мягко сказала она, протягивая руку и переплетая свои пальцы с моими. — Мне нравятся черепа, но мне также нравится проводить время с тобой. Я хочу узнать тебя ещё лучше. В конце концов, мы связаны, мы Пары, предназначенные Судьбами, а на самом деле почти ничего друг о друге не знаем, правда?
Чувство вины подступило к самому горлу, и я покачал головой.
— Нет. Не знаем.
— И я хочу это изменить, потому что всего, что ты мне даёшь, достаточно. — Она убрала за ухо выбившуюся прядь волос и снова пошла вперёд.
Её нога за что-то зацепилась.
Она споткнулась и полетела вперёд.
Я дёрнул её за руку и притянул к своей груди, не давая упасть.
— Я тебя держу, детка.
— Детка? Серьёзно? — Она запрокинула голову и посмотрела на меня с вызовом.
Очень милым вызовом.
— Прости, — пробормотал я, помогая ей удержать равновесие. — Я говорю это с любовью.
— Правда? — задумчиво протянула она, положив ладонь мне на грудь и посмотрев снизу вверх, прежде чем немного отступить назад. — Не извиняйся. Теперь это звучит гораздо лучше, чем раньше.
Я вздрогнул, опустил взгляд и поднял то, обо что она споткнулась.
Стряхнув песок с выветренной кости, я понял, что это череп ласки.
— Череп ласки. Совсем как я сам. Череп, который символизирует стыд и сожаление, но вместе с тем — возрождение и новые возможности.
Я протянул ей череп.
— Ты заслуживаешь только самого лучшего. И я намерен подарить тебе лучшую версию самого себя. Я всё ещё работаю над этим, но однажды обязательно подарю её тебе.
— Брэм, конечно, я хочу видеть тебя лучшей версией себя, но и худшую твою версию я тоже приму.
Она забрала череп и убрала его в сумку к Небуле.
— Ты… правда?
— Конечно.
Она шагнула ко мне, обвила руками мою шею и притянула мои губы к своим.
Воздух пустыни был сухим на вкус.
А она была словно спасение.
Её губы оказались мягкими под моими, пока мы целовались, и я скользнул языком между ними. Я не смог удержаться и притянул её ближе к себе, углубляя поцелуй и исследуя её рот.
Желание хлынуло по нашей связи от нас обоих, и я застонал ей в губы, ощущая её потребность.
Святые Судьбы.
Она хотела меня.
Мы целовались — с приоткрытыми губами, с открытой связью Пар — и я потерялся в этом. Мои руки сжали её бёдра, притягивая ещё ближе. Я осыпал её жадными поцелуями с отчаянием дождя после годовой засухи. Это был не нежный и не робкий поцелуй.
Это была горячая, требовательная потребность.
Наши языки скользили друг по другу, и она тихо застонала, а я проглотил этот звук как умирающий от голода человек.
Прервав поцелуй с судорожным вдохом, я опустил губы к её шее и провёл языком по коже.
— Брэм.
В её голосе звучала мольба, а воздух между нами был пропитан её возбуждением.
Низкое рычание внезапно переросло в агрессивный вой, и я инстинктивно обнял Пандору, защищая её, вырывая нас обоих из этого транса.
— Что такое? — пробормотала она, и желание сделало её хриплый голос ещё более густым.
Хаос и Демо отступили ближе к нам, направляя всю свою ярость куда-то вдаль.
— Они в бешенстве, но я не совсем понимаю почему. — Я нахмурился, щурясь и вглядываясь в бесконечные песчаные дюны. — Я ничего не вижу.
— Возможно, они просто остановили вас до того, как Пандора обнаружила бы песок там, где песку совершенно не место, — прошипел Небула из её сумки.
Моё лицо мгновенно вспыхнуло жаром, и я нервно потёр затылок.
— Ладно, справедливое замечание, Небс.
— Не называй меня Небсом, — фыркнул он.
— Но Скел же называет, — надулся я.
Пандора сжала мою руку и потянула меня обратно к особняку своего отца.
— Скел так говорит только потому, что не слушает Небулу, когда тот просит его этого не делать.
— Это правда, — проворчал Небула. — И Скел не дарит ей другие черепа животных. Я единственный череп, который ей нужен.