Хантер перевёл слова Небулы Джесперу, и на его лице застыл ужас, такой же, как у всех в этой грёбаной башне.
— В Храме Завесы есть алтарь, — прошипел Небула.
Хантер повторил это.
Один из агентов потрясённо произнёс:
— Это богохульство! Единственный храм в Калисте — это Храм Судеб!
— Так и должно быть, — пробормотал Рид.
— Храм будет выпускать молнии тёмной магии по всей Демонической столице точно так же, как это произошло в Академии Реформирования демонов, когда были разрушены защитные барьеры. Когда все демоны в Демонической столице будут заражены, она собирается править этой территорией как её Госпожа, — читал Небула. — Судьбы, она планирует сделать это двадцать четвёртого числа следующего месяца во время новолуния.
Хантер передал это Джесперу, который в раздражении провёл обеими руками по волосам.
— У нас ограничено время. Нужно сообщить Сабине.
— Местоположение Храма Завесы отмечено здесь, — прошипел Небула.
— Сообщим, но тут есть ещё кое-что. Здесь указано местонахождение храма, — пробормотала Пандора.
— Наш шпион не смог найти это место. — Джеспер провёл рукой по лицу. — Где оно?
— О нём знают только Сибил и её ближайший круг, — с тихим гулом произнёс Небула. — Оно находится под городом Демонической столицы, но было запечатано. Должно быть, она недавно сняла печать. Неудивительно, что она пыталась проводить все эти ритуалы, чтобы вернуть себе силу.
Хантер объяснил это Джесперу, и тот побледнел.
Сила Пандоры всколыхнулась в нашей связи, а затем вырвалась из неё облаком чёрного дыма.
Он хлынул вперёд и накрыл алтарь, в котором не было тёмной магии, но, видимо, не отсутствовали души.
Словно её тело погрузили в ледяную жижу в тот момент, когда её сила коснулась алтаря, и я не смог сдержать дрожь от этого ощущения.
Наша связь с ней позволяла нам ощутить хотя бы часть того, что чувствовала она, и от этого у меня ломило кости.
Рид резко вдохнул, схватившись за грудь, и пошатнулся к ней.
— Пандора!
Хантер подхватил её как раз в тот момент, когда она начала заваливаться назад. Её тело билось в конвульсиях в его руках, а сила раздвинула её губы и продолжала удерживать огромные клубы дыма над алтарём.
— Я держу тебя.
— Что происходит? — крикнул Джеспер, и в его голосе прозвучала тревога.
Мои тени скользнули вокруг её магии, но я ничего не мог сделать, чтобы успокоить её.
Я поглощал боль, которую она излучала, но её было так чертовски много.
Я никогда не был хорош в том, чтобы впитывать боль, и я, блядь, ненавидел это сейчас ещё больше, чем когда-либо.
Она прошла через столько дерьма, а я так и не смог облегчить достаточную часть её страданий.
— Это проклятый алтарь делает с ней такое! — заорал я.
От неё волнами исходила агония.
Я сходил с ума от невозможности облегчить её боль.
— Как? — спросил Скел, и его сила потекла через нас, успокаивая страх, охвативший нашу Пару.
Её глаза закатились, а лицо исказилось чистой мукой, отражавшей куда больше, чем ту малую часть, которую ощущали мы.
— Воспоминания, — прохрипела она. — Души, заражённые тёмной магией, были… заперты в алтаре. Но остаточной тёмной магии там нет.
— Блядь, — рявкнул Брэм.
Хаос проявился и запрыгнул на алтарь, заставляя его рассыпаться, даже несмотря на то, что тот всё ещё был окутан дымом Пандоры.
Но её сила лишь плотнее обвилась вокруг его обломков.
Пандору продолжало жестоко трясти в руках Хантера, пока мы все окружали её.
Я чувствовал себя, блядь, совершенно бесполезным — неспособным хоть чем-то помочь.
— Его использовали для жертвоприношения бесчисленных душ, — прошипел Небула тихим, печальным голосом. — С Пандорой всё будет в порядке, но сейчас её вынуждают переживать страдания душ, умерших здесь, пока она поглощает их.
— Заражённые… мучились… убиты… принесены в жертву… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, а её магия пульсировала в дыме. — Так много.
— Что это за алтарь такой? — заорал Скел, хватаясь обеими руками за волосы.
— Сделанный из тёмного магинита, — ответил Небула, и мои глаза чуть не вылезли, блядь, из орбит.
Тёмный магинит был крайне проблемным кристаллом.
Пандора застонала, когда её магия покинула разрушенный алтарь и медленно поползла обратно в её горло, болезненно втягиваясь внутрь.
— Воспоминания… хуже… чем боль… — задыхаясь, выдавила она.