Марта не успела войти, как к ней подъехал ветеран на своей коляске с электроприводом.
– Это она Зиночку убила! Она! – с твёрдой уверенностью говорил он, указывая на Берту, – она уволила её специально и убила. Вы проверьте.
– Он бредит, не обращайте внимания, человек вступил в период деменции, – Берте хотелось казаться спокойной, но её волнения выдавали руки, в которых она теребила носовой платок, и сигареты, которые она то брала, то опять клала на стол.
– А вы всё-таки уволили Зинаиду? – спросила её Марта, когда она всё же отвезла в его комнату возбуждённого и всё ещё оскорбляющего её ветерана.
– Не совсем так. Вы понимаете, я уже говорила вам, она стала невыносимой. Она возомнила себя чуть ли не членом нашей семьи. Я предупредила её, чтобы она искала себе новую работу, пока мы не подберём помощницу для Николая Васильевича.
Выяснив, что отношения с Зиной у Берты не сложились, при обыске её комнаты мобильный Зинаиды тоже не был найден, и, наслушавшись обвинений Угарова, Марте всё же пришлось её задержать, предполагая, какую бурю негодования это вызовет у её родственников.
– Берта Альбертовна, для выяснения всех обстоятельств вам необходимо проехать со мной.
– Вы понимаете, какие вас ждут последствия моего ареста. Мне придётся обратиться к отцу Влада.
– Это не арест. Просто я вынуждена вас задержать на некоторое время, но обещаю вам, я постараюсь быстро разобраться во всём. А вы не предполагаете, что следующей жертвой можете стать вы?
– Ничего не понимаю. В чём я могу быть виновна? Я никого не убивала. А потом я не могу оставить дом. Надо дождаться хотя бы возвращения дочери и зятя.
Но Марта успокоила её и предложила положиться на многочисленный штат прислуги.
Глава 6
Марта не стала возвращаться в комитет на служебном автомобиле. Услужливый, хотя и обескураженный охранник предложил ей сесть рядом с Бертой на заднем сидении новой комфортабельной машины, сам заняв место рядом с водителем.
– Марта Леонидовна, вы поймите, хотя я и сама мало чего понимаю в последние дни. Но всё же. Зачем мне убивать журналиста? Зачем мне убивать Зинаиду? – Спрашивала Берта, когда они расположились в кабинете Марты.
– Берта Альбертовна, давайте не торопясь, всё спокойно разберем, запишем на диктофон. Вы не против? – Марта включила диктофон.
– Вы утверждаете, что ваш муж Угаров Василий Николаевич, в день своего убийства вышел из вашей комнаты и прошёл в сад.
– Я не утверждаю, потому что не видела, но если его нашли убитым там, то, что я должна думать?
– Мог его кто-то вызвать в сад? Например, для того, чтобы выпить с ним ещё раз?
– Не думаю. Но ручаться за это не могу, потому что не знаю.
– А что вы можете сказать о смерти матери вашего мужа? – Марта внимательно посмотрела на собеседницу.
– А это здесь причём?
– Вы не знаете, как она умерла? Может, её тоже убили?
– Почему тоже? А вы не думаете, что у Василия могла закружиться голова, и он просто упал неудачно. В последнее время, он, как говорится, сорвался с катушек. Пил немерено. Кто её мог убить? В экспертизе было написано: неосторожное падение. Вы не понимаете! Наше положение совершенно ужасное. У Влада скоро выборы, сейчас полным ходом идёт подготовка к ним, а тут одно за другим!
– Из экспертизы судмедэксперта ясно, что Василий скончался от сильного удара тупым предметом, что привело к перелому височной части черепа. Так что на неосторожность это совсем не похоже. Вы никого не подозреваете в смерти Василия Николаевича?
– Что вы! Повторяю, кто ему мог желать плохого? Он со всеми, как говорят, контачил. Нет, нет. А сам предмет был найден?
– Пока нет. Но предположения имеются.
– Вы знаете, мне кажется, это карма. Он любил свою мать и ушёл к ней таким способом, каким и она ушла от нас.
– Она погибла в Саратове.
– Да. После этого дикого случая мы переехали Ленинград. Потом и Николай Васильевич к нам приехал. Он мечтал здесь жить.
– В вашем доме было или есть оружие?
– Так ваши уже искали. У Влада ружья какие-то так они с Васей и отцом Влада Петром Ильичом часто ездили на охоту.
– Возможно, вы видели у кого-то из членов семьи пистолет времён войны? Возможно, наградной?
– Вы намекаете на моего свёкра. Нет, я никогда не видела у него ничего подобного и не слышала об этом. Если он был тем более наградной, Николай Васильевич обязательно похвастался бы им. Между нами, я бы с вами здесь уж точно не сидела. Застрелил бы. Скрывать нечего. Он меня просто ненавидит. Я шучу, конечно, но в каждой шутке… Вы сами понимаете. Вы, должно быть, сами заметили, что он меня, мягко сказать, недолюбливает.