– Не подлизывайся. Значит так. Я понимаю, ты пришла поговорить о, как её там? Да, Прошкина. Дамочка была задушена.
– Дядь Лёш, ну не обижайтесь. Правда, времени в обрез. Мы ещё посидим с вами, с Настиными печеньями.
– Только обещаешь, – обиженно пробурчал он в ответ, – душегубец мужчина. И причём левая рука у него сильнее правой.
– То есть…
– То и есть, что сначала он её придушил, но силёнок не хватило видно, тогда он, проще говоря, сломал ей шею.
– А сломать шею сил хватило? Убийцей что, женщина не может быть?
– Мне не приходилось видеть женщину левшу, которая ломает сопернице шею. Но с другой стороны, как посмотреть. Нет, я не отрицаю, всё возможно, и в данном случае тоже. Нормальный мужик сразу бы повернул голову ей в правильном направлении и жертва готова. Здесь же сначала душили руками. Смотри фото. Видишь, с левой стороны следы пальцев проявлены сильнее, а правая рука… Вариантов много.
– Если бы женщина, то остались бы царапины от ногтей, – Марта сразу вспомнила ухоженные руки Берты с красивым модным маникюром.
– Да. Скорее всего. Я склонен считать, что это мужик.
***
В морге Жихарь показал ей труп Зинаиды и подтвердил догадки дяди Лёши.
– Под ногтями никаких и ничьих эпителий не обнаружено, что говорит о том, что твоя подзащитная не сопротивлялась.
– А по токсинам?
– Никакой химии, алкоголя и лекарств. Держи бумаги и расписывайся. Сама-то как? Держишься?
Марта в ответ только махнула рукой, – приехали родственники Марка, приду завтра с ними на опознание.
– А выдержишь?
– Придётся, – попрощавшись, она быстро вышла на воздух.
Рабочий день она закончила у Ольги Степановны.
– Марточка, как я вам рада, – радостно встретила её старушка и усадила за стол, на котором стояла домашняя выпечка, – напекла, внучка скоро заедет, заберёт. Молодёжь сейчас… Пирожки любят, а готовить некогда. Вот бабушка и выручает. Пробуйте, Марточка.
– Ольга Степановна, может, вы ещё вспомните что-то. Например, что сразу не приняли всерьёз.
– Да нет, ничего такого. Всё шло своим чередом.
– Возможно, не в последнее время, а что-то случилось или кого-то подозрительного вы встретили или что-то услышали невзначай месяц назад, а может и два? А может, просто с кем-то познакомились, что-то кому-то рассказали о вашей соседской жизни.
– Что вы, Марточка, я не помню, что вчера было… Какие знакомства на улице? Я давно уже вышла из этого возраста. Хотя… Позвольте, кажется, я что-то припоминаю. Точно! Ведь было! Было знакомство! Но уверяю вас, это был порядочный, интеллигентный человек, да к тому же фронтовик.
– Вспомните все подробности этого разговора.
– Как-то Иван Захарович захворал, и я вышла на вечернюю прогулку с Мусей. Смотрю, у нашего дома в сквере сидит пожилой человек и за сердце держится. Мы с Мусей подошли к нему. Оказалось, что его сердце прихватило. Он присел на скамейку. Поговорили о тяжёлой для нас, стариков, весне. Он спросил за Мусю, я сказала, что собачка не моя, а Ивана Захаровича, и что ему подарил её Марк. Рассказала, как вы с ним спасли бедного щенка. И всё.
– А как его звали?
– Так мы и не знакомились.
– А как вы узнали, что он фронтовик?
– Так он спросил, почему хозяин не выгуливает Мусю, я и ответила, что фронтовые раны ноют. Он, хотя и мальчишкой в Белоруссии войну встретил, но партизанить ему пришлось. Ой, такие страсти рассказывал нам Иван Захарович с Марком. Особенно про одного молодого изверга. Говорил, что кличка его была Меченный. А мужчина от воспоминаний так расстроился, прямо ему ещё хуже с сердцем стало, я хотела бригаду скорой помощи вызвать, так он ни в какую. Да, я понимаю.
– А почему он так расстроился?
– Как же? Почему? Понятно, сам фронтовик, вот сердце воспоминаний и не выдерживает.
– Понятно. Потом вы встречали этого фронтовика?
– Нет. Но увидела бы, узнала. Интересный дядечка такой. С бородкой, усами.
– А вы не помните, когда это было?
– Не помню, но это было, когда Марк уехал. А вот дату не помню.
В дверь позвонила внучка Ольги Степановны. Попрощавшись, Марта отправилась домой.
Глава 7
Адам (Адамусь) Бортич родился в тысяча девятьсот двадцать пятом году в деревне под Полоцком в крестьянской семье Власа Бортича. Имел Влас шесть десятин земли, а наличие коровы и двух лошадей, одну из которых он отдавал внаём, сделало его зажиточным хозяином. Влас слыл мужиком крутого нрава.
Поговаривали, что он забил до смерти первую жену, которая за почти десять лет совместной жизни так и не смогла родить ему хотя бы одного ребёнка. А ещё шёл слух по деревне, что Влас, словно бес, злой да жадный, поэтому Бог и не даёт ему детей.