Адам прекрасно обустроился в Полоцке в новой семье. О такой жизни можно было только мечтать. Но раньше о таком мечтать он не мог, потому что не знал, что можно быть таким счастливым. В его жизни изменилось всё. По приезде в Полоцк дядька сразу справил ему новые документы, и стал теперь Адам носить имя своего деда, которого и видел всего несколько раз в своей жизни.
– Теперь ты, как и мой батяня, Никодим Морозов, а отчество будешь моё носить Петрович.
Адам только обрадовался такому положению дел. Вскоре со своей новой семьёй он переехал в город Псков. Ещё радостнее ему стало от услышанного тихого разговора дядьки с теткой, который произошёл через несколько лет после его приезда в Псков.
– Хорошо, что я тогда Адаму, не мешкая, поменял и фамилию, и имя. Власа-то расстреляли, кинулся с топором на соседа, который входил в «тройку» от Совета бедноты. А бедную Аглаю с детишками переселили на дальний хутор.
– И как же она одна среди болот? – плакала добродушная жена Петра.
– А как я ей могу помочь? Не хватало ещё, чтобы и меня вслед за ней. Времена не шуточные.
Дядька Адама в своё время успел избавиться от нэпманского имущества в Полоцке и переехать в Псков. Ещё в тридцать первом году на псковском заводе «Металлист» было освоено производство льночесальных машин. До этого они привозились из Германии. Дядьке удалось устроиться на завод и даже в составе делегации побывать на немецком заводе и в последний раз привезти одну из «машин гельштейна». Вскоре такое производство комбайнов для очёса, обмолота и очистки семян льна, сортировки было налажено и на заводе «Металлист».
Безбедная и вольготная жизнь Адама закончилась. Случилось это в конце в тридцать девятого года, когда смышлёный четырнадцатилетний подросток, возвращаясь с покупками из лавки, куда его послала тётя, вовремя увидел у ворот дядиного дома «чёрный воронок» и вскоре кричащую в голос тётю и мертвецки бледного дядю, которого сажали в автомобиль НКВД. Дождавшись, когда «воронок» отъехал от дома, он кинулся к тёте.
Успокоившись, она посоветовала Адаму теперь Никодиму найти свою мать и вернуться к ней. Но подросток сразу решил, что советом тетушки не воспользуется.
Возвращаться даже не в деревню, а ещё хуже в бедный хутор, в котором его ожидала скучная, а возможно, и опасная жизнь, он не хотел. Ему часто приходилось слышать тихие разговоры дяди с женой.
– Всё сгубили на корню. Выдумали колхозы какие-то. Ну, кто будет работать на общий котёл? И слова-то какие придумали: «середняк», «кулак»! А чем они плохи? Тем, что своим хозяйством кормят остальных? Всех в Сибирь гонят без разбору! А то ещё и под расстрел подведут. Вот жизнь какая! Я думаю, надо Никодима в Ленинград определить. А то дознаются что Никодим никакой не Никодим, а Адам. Да узнают чей он сын. Тогда и нам, и ему может мало не показаться. Я сам на волоске сижу. Чёрт побрал бы эту Германию.
– Так кто же знал? Ты же не сам ездил, тебя начальство посылало.
– Так как начальство определят в шпионы, так и за мной придут.
Нет, такой жизни, как у отца и дяди, Адам не хотел. Часто в мечтах он видел себя преуспевающим, хорошо одетым и сытно живущим чиновником. Или одним из героев, знаменитым на всю страну, о которых он узнавал по радиорепродуктору, названной большой чёрной тарелкой.
Возможно, лозунги молодой советской республики образование наркомата ВМФ, морской авиации, такие названия, как Северный полюс, Арктика, ставшие знаменитыми фамилии: Папанин, Чкалов и даже фильм «Если завтра война», который однажды привезли к ним в небольшой клуб, заставляли его мечтать о героизме, самопожертвовании, но вскоре быстро покидали его, хитро подсказывая, что героя из-за покалеченной руки из него не получится, а перспектива жить вкусно и спокойно как-то ему ближе подходит.
Забрав собранные тётей вещи и деньги, продукты на первое время, Адам решил ехать подальше от родных мест. Перебраться в Ленинград, как и хотел арестованный дядя.
Закрыв сердце для переживаний, мешающих ему думать о дальнейшей счастливой жизни, представляя радужную картинку своего будущего. Удобно устроившись в переполненном вагоне поезда, следовавшим в Ленинград, Адам улыбался в сладком сне.
Проснулся он от того, что кто-то его тряс за плечо. Адам открыл глаза. Перед ним сидел парень. Его лицо кого-то ему напоминало. Но кого он никак не мог вспомнить.