Коршунов заметил большой шрам и отсутствие мизинца на руке ветерана.
– Я так и знала, что этим закончится. Опять у него приступ ярости. Теперь кричать до ночи будет, – устало заметила Берта.
– Скажите, что с левой рукой у нашего героя? – спросил он Берту.
– Так это на войне ему оторвало палец.
– А каким образом он не делился?
– Делился, – вздохнула она, – только каждый раз у него получался другой этот образ. Вася, мой муж, может, и знал правду, а теперь чего со старика взять, когда уже голова не в порядке, такое сочиняет.
Глава 9
Уверенность в том, что Марк жив, не покидало Марту. Она старалась не убеждать себя в этом, но постоянно повторяла себе:
– Нет трупа, нет дела, как говорят у нас.
Но сердце болело от неизвестности. Чтобы успокоить его, она рисовала в своём воображении различные картины.
– Возможно, каким-то чудесным способом ему удалось вырваться из рук бандитов. А может, они, думая, что он мертв, бросили его, а Марка кто-то нашёл. И лежит он в какой-то сельской больнице. Но тогда медики сообщили бы в полицию.
Хотя в реальности она понимала, что шансов найти его живым становится всё меньше и меньше, всё же старалась отбросить эти грустные мысли, хватаясь за любую соломинку, которая поможет ей узнать, что же на самом деле произошло с Марком. Уверенность в том, что он жив, придавала силы не только ей. Вся семья ожила от мысли, что, возможно, встреча с Марком ещё произойдёт. Мезенцевы договорились с Настей, что раз Марта так считает, и такое убеждение идёт ей только на пользу, то и переубеждать её они не будут.
– Только бы она сама себе не навредила, – размышлял полковник.
– Петя, без веры нельзя жить, – успокаивала его Нинель Михайловна.
Но Марта верила, что Марк жив. Каждую ночь она как заклинание повторяла:
– Марк, подскажи, что тобой случилось? Где ты? Как мне тебя найти?
Настя тоже воспрянула духом. Но при этом, так же, как и Мезенцевы, боялась того, что это только желание и предположение Марты. И если окажется, что всё-таки с ним произошло что-то чудовищное, то ещё неизвестно, как это повлияет на неё. Но и Настя старалась отгонять от себя плохие мысли и поддерживать подругу, показывая уверенность в её предположениях.
– Кто знает? Как говорят умные люди? Что сконцентрированная на чём-то мысль имеет свойство сбываться. Вот пусть сбудется наша вера в хорошее, пусть ты, Маркуша, окажешься живым, а я молиться буду за тебя. Что же вы, мужики, так сразу вместе нас покинули?
Константин Георгиевич, после того, как переехал в квартиру Марка, приободрился, посвежел. А когда на опознании он увидел труп другого человека, он так же с надеждой принял версию Марты. Да и каждодневные прогулки с общительной и хлебосольной Ольгой Степановной наполнили его жизнь новыми силами.
– Надежда и вера, Марточка, я вам скажу, великая сила движения вперёд. А любовь и правда воскресить может. Но только вот что я вам скажу. Ожидаемое не всегда может произойти. Я бы сказал, что в большинстве случаев того, что ждёшь, не исполняется. А почему? Потому что ожидаемому может помешать, а в основном так и бывает, непредсказуемое. Я, Марточка, отец. Мне очень хочется, чтобы всё было так, как ты думаешь. Но верь в себя. В силу своей профессии опирайся на факты, ни в чём себя не убеждай на сто процентов.
***
Марта, оставшись одна в своём кабинете, вчитывалась в данные биографии двух участников войны: Угарова Николая Васильевича и Дробича Ивана Захаровича, когда к ней зашёл Мезенцев.
– Сидишь, изучаешь, – полковник сел напротив Марты.
– Да вот, хочу найти что-то общее между ними и ничего пока не вижу. Даты рождения разные. Места рождения тоже. Угаров родился в Саратове. Дробич в деревне под Полоцком. В сорок первом Угарову почти семнадцать, а Дробичу вообще только одиннадцать лет. Воевал Угаров на разных фронтах. Единственно, Угаров после ранения в левую руку лишился мизинца. Но перчатки не носит, а наоборот, гордится своим ранением. Но как получил он своё ранение, пока выяснить не удалось.
Ещё остаётся под вопросом знакомый, а вернее, незнакомый фронтовик в перчатках, с которым познакомилась Ольга Степановна. Возможно. И ещё неизвестный фронтовик, с которым видели соседи Зинаиду. Но они передвигались на своих ногах. А Угаров колясочник. Так возникает вопрос: Кто эти фронтовики?
– А может, Угаров притворяется, а сам ходит? – спросил Мезенцев.
– Не думаю. Берта быстро бы его раскрыла. И потом, он под постоянным присмотром сиделки.