– У тебя есть какие-то предположения? – спросил Мезенцев.
– Если предполагать… Что предположения? Надо найти этих неизвестных и узнать всю их подноготную. Коршунов сейчас занимается этим, изучает архивные документы. Тим прослеживает путь Марка от Москвы до Минска и потом до места нахождения этого неизвестного трупа. Выясняет, кто у нас лежит в Морге. Может, тогда поймём, почему нам нём была куртка Марка.
– Каким образом он прослеживает? Как Марк вообще оказался в Псковской области? Марта, а с чего ты взяла, что Марк был в том месте, где нашли труп мужика, на котором была его куртка? Это всего лишь куртка, похожая на куртку Марка.
– Пётр Кузьмич, по документам Марка. Они в бардачке автомобиля лежали.
– Значит, ограбили и даже не удосужились избавиться от документов?
– А если заказ? Возможно, документы нужны были для отчёта перед заказчиком?
– И как ты собираешься исчезновение Марка связать с убийством Василия Угарова? По каждому эпизоду много вопросов. Думай, Марта, думай.
Марта задумалась и машинально стала рисовать схему. Написав над четырьмя квадратами фамилию зятя Берты – Логиновы, в каждый из квадратов вписала имя.
– Кого мы имеем в этом семействе? Влад, началась эта история с него. Вернее, со статьи, заказанной его отцом. Какой интерес ему был убивать своего тестя, к которому хорошо относился тем более, убивать Марка, который уже написал о нём одобренную им статью. А Зинаиду? Ему, как мне показалась, совсем наплевать, с кем и где жил бы старик Угаров. Следующий квадрат, Ирма. Такой человек, как мне кажется, не то, что убить… её не отметаю, но не думаю, чтобы она была убийцей. Отец Влада. Ему, если бы кто-то насолил, кажется, легче было бы нанять киллера. Только зачем?
С Марком у него были деловые, нормальные отношения. Его конкуренты? Нет, это всё не с той оперы и доказательства тому имеются. Вот Угаровы. За что мог пострадать Василий? Возможно, что-то узнал о жизни своего отчима до женитьбы на его матери, а может, что-то нечисто у старика в его военном прошлом? Так, проверили. Все документы чисты, как слеза. Мог он убить своего пасынка? Если бы он передвигался не на коляске, а ходил на своих двоих, то да. А Зину мог убить? Наверное, да, но зачем? От ревности? Смешно. Но смеяться не хочется.
– А Берта? – спросил полковник.
– Доказано, что убить Зину она не могла.
– А своего мужа?
– Смотря, что хотел рассказать Марку Василий. Мне Марк сказал, что Василий хотел открыть ему тайну о своём отчиме. По осмотру трупа Зинаиды ясно, что Берта не могла её убить, но вот своего мужа ей было бы по силам отправить на тот свет. Но как и зачем?
– А почему бы не предположить, что такая ярая заступница имиджа своей семьи смогла лишить жизни мужа. Если, конечно, она знала, о какой тайне идёт речь и слышала разговор Василия с Марком. О тайне, которая могла скомпрометировать одного из членов её семьи. Или, например, помешать карьере. Раз других версий нет, надо эту версию убийства Василия Бертой взять в разработку.
– Хорошо Пётр Кузьмич, я ещё раз опрошу Берту.
– Берта Бертой, но может, нам взять в разработку и Ирму? – предложил Мезенцев?
– Ирму? Мы как-то эту бедную девочку совсем упускаем из вида. Под таким материнским прессингом она может что-то знать, но молчать. Надо её пригласить к нам.
– Мой тебе совет: пошли за ними кого-то из наших и опрашивай по отдельности одновременно. Отдай её Тане, они ровесники. Татьяна найдёт с ней общий язык. А ты возьмись за Берту. Спровоцируй её, в конце концов!
– Да, так и сделаем, – задумчиво ответила Марта Мезенцеву.
***
Берта в последнее время была злой и раздражительной. Нередко члены семьи и прислуга заставали её в глубокой задумчивости и раздражённости. Чаще обычного она стала делать взбучки всем по очереди. Доставалось всему окружению. Но больше всего она срывала свою злость на дочери, оскорбляя и унижая её.
Вскоре она стала ловить себя на мысли, что, впадая в свои глубокие размышления, начинает разговаривать сама с собой.
– Ты сам виноват! Я просила тебя, умоляла. Ты терпел его сколько лет. А сейчас, когда у Влада может, такой ответственный момент, тебе захотелось мести? Твоя мать сама виновата! Почему столько лет терпела его унижения. Он ей жизни не давал, а она мне своими упрёками. Ты хотя бы раз заступился за меня? Поэтому теперь не обессудь. Как вышло, так и вышло. Как я устала. Опять меня вызывают на допрос. Но я выдержу! Я сильная.
От этого ей становилось страшно. Очнувшись, она прикрывала рот ладонью и испугано озиралась вокруг, боясь, что её кто-то может услышать.