– Я никого не убивала, – тихо произнесла она.
– По данным экспертизы, смерть вашего мужа идентична смерти его матери. Так может, вы были свидетелем убийства вашей свекрови? Или всё же её смерть на вашей совести?
– Нет, её не я убивала! Я никого не убивала! – вдруг вскричала Берта и осеклась.
– Хорошо. Но, возможно, вы видели, кто убил, и скопировали метод убийства. Но я считаю, что мужа камнем приложили точно вы.
Берта обессиленно опустила голову. На минуту Марте показалось, что подозреваемая сейчас упадёт в обморок. Она накапала в стакан капли и попросила её успокоиться.
– Мне нужен адвокат, – тихо проронила Берта.
– Будет адвокат. Но пока вы подумайте, может лучше чистосердечное признание? Пока не поздно. Тогда мы можем поговорить с вами. И поверьте, это лучший вариант. Поймите это очевидно, что мужа убили вы, а Зину, – Марта не успела договорить.
– Да не убивала я эту тварь! А надо бы. Вот зачем она мою зажигалку подбросила в квартиру к Марку. Надеюсь, вы мне не предъявите обвинение в его убийстве?
– Нет, не предъявим. Вы не убивали ни Зину, ни Марка. Но мужа за раскрытие какой тайны вы убрали?
– Вам не понять, – вдруг еле слышно ответила Берта.
– Так. А теперь давайте по порядку. Может, всё же капли примите?
Берта подняла глаза на Марту. В её взгляде не было испуга. Но исчез луч превосходства, который она изредка бросала на собеседника, как бы искоса глядя на него.
Берта сразу осунулась. Её всегда прямая спина вдруг согнулась, словно от усталости, если бы она несла на плечах тяжёлый мешок. Казалось, что она стразу постарела на несколько лет.
– Если бы вы знали, как я ненавидела всё это семейство Угаровых. Всех до единого. Эту вечно недовольную свекровь со своими поучениями, упрёками, оскорблениями. Знаете, есть женщины, а есть звери в женском обличье. Вот она была зверь. Всего не рассказать, как она травила мужа на меня, но у него хватало ума, при всей любви к ней, не верить её россказням. Как делала мелкие пакости, чтобы унизить меня перед мужем и свёкром. Однажды, когда никого не было дома, она так меня допекла, что мы подрались с ней. Я выбежала во двор, она за мной. Во дворе в песочнице играла маленькая Ирма. Она собирала в пакет разные камушки из горы щебня, который привезли для укрепления фундамента дома. Я была не в себе, схватила этот мешочек и хотела просто ударить её, но попала в висок. Свекровь упала этим же виском на угол кирпича.
Муж так бордюр делал, обрамляя разбитым на треугольники кирпичом дорожки в саду. Дочкины камушки рассыпались. Ирме я внушила, что бабушка поскользнулась и упала. Я забрала Ирму в дом, прибралась, стала читать ей книгу, чтобы отвлечь от увиденного. Первым пришёл свёкор с работы. Поднял шум, вызвал милицию, скорую. Всем я объяснила, что мы из дома не выходили, что случилось со свекровью, не знали. Мне поверила и милиция, и муж. Только свёкор стал коситься на меня. Но вы же знаете, лучшая защита нападение. Потом я мужу понемногу стала внушать, что его отчим мог убить нелюбимую жену. Гулял он от неё, да бил. Вася его тоже ненавидел. Уважал за то, что воевал, ранение получил. Но, видно, когда он в конце войны получил контузию, с ним что-то и произошло. Уродом моральным стал. Потом, чтобы отделаться совсем от Васиного отчима, я предложила уехать в Ленинград. Но вскоре к нам Угаров приехал, так и остался.
– Понятно. А мужа-то зачем убили?
– Так он был уверен, что отчим его мать убил. Не могла же я ему всей правды рассказать. Когда работал, меньше с отчимом виделся. А на пенсию вышел, пить стал часто и много. А когда Пётр Ильич заказал книгу Марку, так Вася сам не свой стал. Решил всё Марку выложить. Я умоляла не делать этого ради дочери, ради Влада. Но ему было наплевать на мои увещевания. Говорил, что это он там, на войне геройствовал. Ещё надо проверить этого героя, как он воевал. Не может такой человек на войне героем быть, а в жизни скотиной. А за содеянное, за мою мать он должен ответить по закону. Мне ничего не оставалось делать.
– Но вы знали, что убийца матери не он. Да и наград у него много. Чего вы боялись?
– Награды наградами. А вдруг и правда в нём червоточина? Зачем прошлое ворошить? Мы же не знаем, как там на самом деле было?
– Медали за просто так не дают. Проверяли мы вашего ветерана. Нет у него никаких червоточин.
– Может и так. Воевал героически. Только натерпелись мы от него в мирной жизни.
– Так вы мужа убили, как говорится, чтобы ничего не вышло? А вдруг?
– Да! А вдруг! Достал меня Василий! За всю жизнь достал! Что вы можете знать?