– Действительно. Что я могу знать? Но не будем отклоняться от темы. Вы поняли, что Василий не успокоится, и решили успокоить его сами?
– Да! Да… я нашла камень, положила его в его носок и…
– И что? Помогли дочери и зятю? Говорите, что ваша свекровь была зверь? Послушайте, так вы бы и Марка убили, если бы ваш муж успел рассказать ему свою историю. А может, и успел?
– Нет, не успел. Тогда Марк спешил и пообещал выслушать Василия после приезда.
– Зина могла услышать этот ваш разговор?
– Может, и могла… Не пойму, зачем она подбросила зажигалку Марку?
– Могла увидеть, как вы убивали своего мужа. Тогда и подкинула зажигалку, чтобы навести на вас след и таким образом избавиться от вас. Так может, вы поэтому и убили Зину?
– Да не убивала я её!
– А мужа, значит, решились убить, чтобы сохранить дела минувших лет в тайне.
– А что мне оставалось делать? Вы поймите моё положение.
– Да уж. Только теперь ваше положение будет намного хуже, чем вы предполагали раньше.
После оформления задержания Берты Марта зашла в кабинет к Татьяне, которая опрашивала Ирму.
– Я догадывалась, что мать прибила бабку. Она, конечно, была не сахар. Вредная старуха. Я, конечно, тогда была совсем ещё ребёнком, но воспоминания кое-какие остались. Не любила она меня. Но и моя мама не подарок. Тоже, знаете, любовью никого не баловала.
– А по поводу убийства отца у вас никаких догадок не было? – спрашивала её Таня.
– Догадывалась. Когда отца мёртвым увидела, знаете, сразу картинка из детства нарисовалась. Тогда я всё и поняла. Но её понять можно. Папа тоже! Он бы полностью разрушил политическую карьеру Влада.
– А сейчас не разрушится карьера вашего мужа? – спросила Марта.
– Не знаю, наверное. Но всё равно отец виноват. На старости лет решил виновных искать. Он деда с детства ненавидел, наверное, было за что. Да и тот его тоже. Знаете, они так уже надоели. Дед со своими капризами! Герой трепливый, ездит на своей коляске по дому, что танк, а сам ходит! И довольно быстро! Я видела! А мать вечно, как жандарм надо мной. Каждый шаг контролирует. А сколько ей дадут?
Татьяна с Мартой с удивлением переглянулись.
– Ведётся следствие, а потом срок суд определит, – категорично заявила Татьяна и подписала её пропуск на выход из здания.
– Ирма, а Николай Васильевич и Зина постоянно находились под присмотром вашей мамы? – спросила Марта.
– В смысле?
– В том смысле, возможно, Николай Васильевич как ветеран находился на лечении в больнице или в санатории?
– Так он часто в санатории отдыхает. И Зинку с собой таскал.
– А не знаете, куда ездил?
– Куда только не ездил на радость мамаши. И где-то в нашей области отдыхал, и в Анапу ездил. Даже в Белоруссию его приглашали. Так вот, как раз из Белоруссии вернулся незадолго до папиной смерти, – Ирма чуть не заплакала, вспомнив об отце.
– Выпейте водички, – Таня протянула ей стакан с водой.
– Да ладно, я пойду, – ответила Ирма, забыв о слезах.
– Ну что? С ними всё ясно. Пойдём полковнику докладывать, – предложила Марта, – получается, если верить Ирме, дедушка её ещё какой ходячий! Ну что же, осталось выяснить, с кем встречалась Ольга Степановна. Тогда, возможно, хотя бы на шаг мы приблизимся к нахождению Марка.
Полковник встретил Марту и Татьяну новым тревожным сообщением.
– Младший Логинов только что сообщил об исчезновении ветерана.
Глава 10
Адам Бортич, а теперь Олег Иванович Забродин, трудно приживался в этом сером, как казалось ему, сыром городе. После комфортной и сытой жизни в семье дяди, где он был обласкан любовью тётушки, ему в этом постоянно плачущим нудным дождём небом было неуютно и грустно. Он не мог расслабиться, казалось, что ему постоянно не хватает воздуха, и он не может вдохнуть полной грудью, чтобы свободно выдохнуть и расправить плечи. Поэтому за время нахождения в Ленинграде он похудел и даже немного ссутулился. Он боялся. Боялся разоблачения и ненавидел. Ненависть кипела в нём ко всем. К рабочим в мастерских, к Забродину старшему, к Насте.
Особенно он боялся отца Насти, который всегда смотрел на него колким и пытающим взглядом. Адаму казалось, что дядьку мучают подозрения, поэтому он и задаёт ему иногда каверзные для Адама вопросы, пытаясь застать его врасплох. Ему надоела Настя, которая вечно болтала и тоже старалась выудить у него какие-то истории о жизни в Пскове. Одно спасало, что дядька был постоянно в разъездах, а работы в депо было много, и Адам пропадал в ремонтных мастерских до ночи.
Последнее время Адам жил как на пороховой бочке. Он чувствовал, что скоро должно что-то произойти такое, что опять изменит и перевернёт его жизнь. Он никогда не игнорировал свои предчувствия. Прислушивался к своим догадкам. Скорее всего, он обладал чуткой интуицией, которая и теперь подсказала ему, что надо готовиться к очередному побегу из этой его питерской части жизни.