Однажды, вернувшись с работы, Настя обрадованно сообщила, что в июне, когда она окончит семилетку и получит аттестат зрелости, отец отправит её с Адамом в Псков к сёстрам, отвезти им деньги и гостинцы, которые они собирали для них.
– Я всегда хотела иметь сестричку, а тут их целых две. Надеюсь, они не такие буки, как их брат. Слова из тебя не вытянешь. Знаешь, может и отец с нами поедет. Правда, здорово!
– Конечно, здорово, – задумчиво ответил ей Адам, – но меня могут и не отпустить с работы.
– Ты что-то совсем не рад, – Настя нагнулась к нему и поцеловала в щёку, – я никогда никуда не ездила на поезде. Только на трамвае.
От её прикосновения мурашки пробежали по телу парня. У него опять, как это было раньше, когда он иногда подглядывал за ней, как она переодевается, предательски зашевелилось то, что не должно было выдавать его появившихся низменных желаний. И то, что у него не было возможности осуществить свои эротические, но почему-то жестокие фантазии, пробуждало к Насте звериную ненависть, которую он старался прятать.
Адам всегда выглядел старше своих лет. Это и помогло рослому статному парню с пробившимся тёмным пухом под носом играть роль убитого им Олега, который был старше его на два года. До прибытия в Ленинград он не страдал недоеданием, был обласкан любовью тётки, поэтому его новый родственник первое время иногда с подозрением косился на него и однажды как-то пошутил:
– Не похоже, чтобы голод тебя замучил. Ладный такой! Сёстры тоже от голодухи в теле?
Адам тогда нескладно пошутил в ответ. Но дядька принял его смущение за обиду и, похлопав по плечу, усмехнувшись, успокоил: – Ладно, ладно, не обижайся, а то я подумал ненароком, что ты опух от голода.
Дядька со своими каверзными вопросами мешал ему жить. При нём Адам чувствовал себя скованно и напряжённо, боясь проронить не то слово, проговориться. Спасало только то, что он постоянно находился в разъездах. Тогда он решил, что с этим надо что-то делать. Но дядька сам нашёл выход из положения, предложив поездку в Псковскую деревню.
– Как не рад? Конечно, рад, – буркнул он, – поедем, конечно, поедем, тем более мне отпуск полагается, – встав из-за стола, он лёг на свою койку и прикинулся спящим.
Но сон не шёл. Интуиция не подвела.
– Вот оно это что-то! Это то, что должно случиться. Хорошо, если дядька не поедет, а то придётся найти способ избавиться и от него.
Адам долго думал, как он будет убивать дядьку. Продумать надо было все варианты, потому, что дядька не Олег Забродин, щуплый, не заметивший в нём подвоха. А здоровый, сильный мужик, явно подозревающий его. И он, конечно, сможет постоять за себя и защитить свою дочь.
– А поездку в Псков он задумал лишь для того, чтобы разоблачить меня, – думал Адам.
– А как мне с Настей быть? Ладно, там видно будет. По любому назад мне дороги нет. А Настя ничего, складной стала, – от сладострастных мыслей он облизнул пересохшие губы, – Нет ситуации, из которой я не смогу найти выход, – подумал он, проваливаясь в тяжёлый сон.
Получив табель об окончании семилетки, Настя, радостная от того, что в её табеле значились одни «оч.хор.», за исключением одной «удочки» (удовлетворительно) по математике, прибежала домой и замесила тесто на пироги. Настало время, которого она очень ждала. Ей предстояло первый раз почти самостоятельно покинуть свой дом.
– Жаль, конечно, что папка с нами не поедет, – сказала она Адаму, который вернулся с работы.
– Я знаю, меня дядька предупредил, его опять в дальний рейс отправили. Велел передать тебе, чтобы ты слушалась меня, как его. Поняла?
– А чего тут не понять? Сейчас пироги допеку и начну слушаться тебя. Спать ложись, завтра вставать рано.
Отобедав и собрав с собой всё необходимое, он не забыл проверить и припрятать в вещевом мешке немецкий нож, остроту которого он проверил на теле своего попутчика. Адам лёг спать, точно зная, что в этот дом он уже никогда не вернётся.
Погода двадцать первого июня сорок первого года в Ленинграде стояла тёплой. Город проводил путешественников тёплым дождём, который не помешал Насте зарядиться хорошим настроением. Все сутки, которые они находились в пути, она не умолкала, рассказывая попутчикам о цели поездки, о своём двоюродном брате, о его обезображенной руке, своём отце. И это пугало Адама.
– Вдруг среди них окажутся соседи или знакомые настоящего Забродина?
Помог пассажир с верхней полки, который постоянно спал и которому, наверное, надоел трёп и смех девчонки.