– Не быть тебе разведчицей, – сказал он сонным голосом, – всё выложишь разом.
Тема разговора пассажиров сразу поменялась. Все тихо стали переговариваться, делясь своими опасениями о надвигающемся фашизме. Настя испуганно умолкла и вскоре заснула, но ненадолго. Через некоторое время вместе со всеми они вышли на конечной станции. Псков встретил их тёплым лёгким туманом.
– Болтушка! – Послышался голос одного из попутчиков ребят, – бери братца и айда к нам! Не всё пёхом шлёпать получится. Высадим вас у развилки. А там, через лес и ваша деревня, – приглашал он их сесть в кузов «полуторки»
Адаму не хотелось далеко отъезжать от города, но слово лес определило ясность в его ещё туманном плане.
Насте было всё интересно. Она восторгалась всем. И этим ранним утром, и природой, и вообще поездкой, которая для неё была событием. Подпрыгивая от того, что машина подскакивала на постоянных ухабах и кочках, она хваталась за руку Адама, и это приводило его опять в странное состояние. Его всё больше охватывало желание овладеть ею.
Наконец попутчик, выглянув в окно пассажирского сидения, крикнул, что им надо пройти через лесок, где и будет нужная деревня.
– Да знаю я, – ответил ему Адам и, попрощавшись с водителем и попутчиком, они вошли в лес.
Настя шла по еле заметной тропинке и считала кукушкины «предсказания».
– Один, два, – считала она птичьи ку-ку, – чего замолчала, негодница? Мне ещё жить и жить, а ты, – говорила она, когда Адам предложил ей остановиться и подкрепиться.
– Ты что, не можешь потерпеть? Давай на ходу пирожок съешь, – девочка горела нетерпением скорее добраться до дома.
Она прошла за Адамом, который свернул с тропинки и присел под раскидистым кустом. Сняв с плеч дорожный мешок с провизией и подарками. Девочка совсем не ожидала нападения. От неожиданности и страха она онемела, когда он с силой бросил её на землю. Она пыталась сопротивляться, но под напором здорового подонка совсем обессилила и только с ужасом смотрела на него широко раскрытыми, полными страха глазами. Этот взгляд и власть над беспомощным телом девочки придали ему до этого неизведанное чувство превосходства. Наконец, оставив растерзанное тело, он откинулся на ещё сырую траву. Обессиленная Настя продолжала лежать. Она не плакала, не кричала, только смотрела в небо, наверное, догадавшись, что скоро её душа взлетит туда белым пушистым облаком.
Но вдруг она встала и, шатаясь, сделала несколько шагов в сторону тропинки.
– Куда пошла? Стой! – приказал ей Адам.
Настя остановилась, нагнулась и подняла с земли камень. Она не видела, как Адам достал нож из вещевого мешка. Развернувшись, она хотела кинуть в него камень, но не успела. Острый нож вонзился в её грудь. Девочка замертво упала к ногам убийцы. Он склонился над жертвой и методично, с силой стал кромсать ножом её и без того истерзанное тело. Он знал, что девчонка уже мертва, но ему доставляло удовольствие вонзать нож в её мягкое тело. Он словно играл ножом, как ребёнок играл бы со своей любимой игрушкой. С улыбкой и спокойствием.
Изуродовав до неузнаваемости её лицо, он закидал безжизненное тело ветками, переоделся, умылся в небольшом лесном ручье и двинулся назад в город.
Ему казалось странным, что после издевательств над Настей ему стало легче. И не только телом, но легче стало и на душе. Казалось, что тот камень сдержанности, который он держал в себе всё время, которое жил с родственниками Олега Забродина, упал с его души.
– Я не Забродин, – произнёс он, – Я Адам Бортич.
Ему вдруг, захотелось пройти на центральную улицу Пскова, зайти в дом, где он был счастлив, обнять тётю, которая его любила, как сына. Побывать там, где ему было хорошо, и он решил так и сделать. Но чем ближе он подходил к псковскому вокзалу, тем больше в нём поселялось какое-то неясное предчувствие.
После полудня он добрался до здания вокзала и увидел толпу людей, которая собралась около столба с радиотранслятором. Все внимательно слушали экстренное сообщение правительства. До Адама долетели слова сообщения, который зачитывал Заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Народного Комиссара Иностранных дел товарищ В.М. Молотов. «Сегодня двадцать второго июня сорок первого года, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории».