– Да мне на его показания… Я в него не стрелял. А за этого недоумка я не в ответе.
– А за кого вы в ответе?
– Не за кого! – вышел из себя Бортич.
– Слушайте, а как это - всю жизнь жить под фамилией убитого вами солдата? Пользоваться его биографией, рассказывать на встречах о подвигах, совершённых не вами?
– Да никому я уже давно ничего не рассказываю. А кому нужны эти подвиги? У молодёжи сейчас другие кумиры.
– Я не собираюсь с вами спорить. А судить о молодёжи вы будете потом. Когда предстанете перед показательным судом и будете рассказывать о своих мерзких подвигах.
Тогда вам не позавидовать.
Потапов сел на диван. Было видно, что он устал, пока завязывал сопротивляющейся Марте руки и привязывал её к стулу.
– Молчи, а то договоришься, – он достал из кармана пистолет.
– А то что? Застрелите? Так без глушителя весь дом на ноги поднимите. Они сразу полицию вызовут.
– Не успеют, – еле проговорил Бортич.
– Вы сюда пришли, чтобы избавиться, как вы считаете, от последнего свидетеля? Так вы ошиблись. Вас многие помнят, особенно на территории Белоруссии. Что вы искали? Что вам было нужно? Избавиться от документов, которые вёз Марк? Так их мы восстановили. Зачем вы заказали Марка своему сыну? Его смерть всё равно не спасла бы вас от возмездия.
– Да если бы этот недоумок сделал всё, как я его просил, долго бы вы меня искали. Да и не искали бы вовсе.
– Ошибаетесь. Потеряли вы хватку. Перемудрили. Прошкина шантажировала вас?
Поэтому и её убили?
– Это она перемудрила. Много захотела. И знать, и получить. Такие долго не живут.
– А вы решили, несмотря на все ваши злодеяния, долгожителем стать? В чём цель вашей жизни?
– В чём? Выжить! Элементарно выжить!
– Для чего?
– Как для чего? А для чего мне была дана эта жизнь? Для того, чтобы сгнить в этом городе? В деревне? Сдохнуть от голода? Ребёнком терпеть издевательства отца садиста?
Сгинуть, уйти из жизни, ничего не увидев? Ни счастья, ни наслажденья, ни достатка? Почему одним всё, а другим только…
– Насладились жизнью? Обида на отца изверга. Поэтому и вы переняли его методы. И вы стали садистом? Уйдёте на тот свет довольным, что прожили счастливо и безбедно? Получается, что вашей целью было долгожительство и просто поесть вдоволь, насладиться чужой кровью и…
– А ты меня не кори! Да! Доволен! Доволен я своей жизнью, поняла? Мне девятый десяток! Я взял от этой жизни всё, что мог! Что хотел! А прошлое, оно так и остаётся в прошлом. Да что я тебе объясняю? Ты ничего не понимаешь!
– Вы правы, мне вас не понять. Вы думаете, что вас поймут родственники расстрелянных вами замученных людей, близкие изнасилованных вами женщин?
– Плевать я на них хотел на их близких! На их родственников! Есть я и моя жизнь! Остальное всё мираж. Тебе хотя бы это понятно? Да куда тебе? А чего ты пыжишься? Чего ты мне тут доказываешь? Где доказательства, что убивал я? Насиловал я? А? Нет доказательств. Чего я с тобой тут беседы веду. Пойду я. А ты сидеть здесь будешь, пока твой труп обезвоженный не найдут твои товарищи полицейские, – издевательски ухмыльнувшись, он закрыл рот Марты кляпом и открыл входную дверь, намереваясь выйти. Но, получив сильный удар от ОМОНОвца, упал, потеряв сознание.
В комнату вбежал Коршунов, следом за ним Татьяна. Константин Георгиевич оказался без сознания. Его сразу увезла в больницу бригада медиков. Марта от госпитализации отказалась.
– Марта Леонидовна, ну как же вы так? – сокрушалась Татьяна.
– Он бил тебя? – Коршунов очень переживал за её самочувствие.
– Всё! Всё хорошо. Как вы здесь оказались?
– Александр Григорьевич догадался, что Потапов может всё же пойти к Ольге Степановне. Он же не в курсе, что её нет, что Дробыч давно в больнице. Возможно, он хотел бы расправиться и с ним.
– Не возможно, а точно. Так всё и было. Он не ожидал встретить здесь отца Марка, потом меня. Но хорошо, что всё закончилось.
Марта с Таней и Коршуновым поехала в больницу. Справившись о здоровье Константина Георгиевича, который пришёл в себя и успокоился только при виде Марты, она поспешила в палату к Марку. От возбуждения, от всего пережитого, она даже не заметила, что с лица Марка убрали кислородную маску. Она взяла его руку в свою и положила голову рядом с его плечом. Вдруг она почувствовала, как Марк сжал её ладонь.
– Марк!!! – вскрикнула она и принялась целовать лицо любимого.
– Марта, Марточка, – только и повторял он тихо.
– Мне столько надо тебе рассказать, – по лицу Марты потекли слёзы.
Марк в ответ моргнул, дав ей понять, что теперь у них впереди будет много времени, чтобы выслушать друг друга, и целая жизнь, чтобы одарить друг друга счастьем и любовью.