***
Адама Бортича в последний раз привезли к Марте на допрос. Выглядел он очень усталым.
– А как же сроки давности? Кому я теперь нужен? Я больной, я инвалид… Меня что, переправят в Белоруссию?
– А вы что, желаете ещё пожить? Вас ждут комфортабельные апартаменты, где вы проведёте остаток своей никчёмной жизни. Кстати, вам предстоит ознакомиться с документами: показаниями свидетелей ваших зверств и встречи с некоторыми из них. Вы помните девочку, на чьих глазах вы расстреляли мать вместе со спасённым ею еврейским ребёнком? Она долго хранила память о вас и не дождётся этой встречи с вами.
– Я ни с кем не буду встречаться.
– Теперь это не вам решать.
– Этого не было! Я ничего не помню. Оставьте меня в покое! Я старый человек…
Бортич пытался повысить голос, но толи от страха, толи от перевозбуждения он вырывался из его горла с каким-то надрывным писком.
– С удовольствием я оставлю вас в покое, забыть, правда, не смогу! А дальше вас ждёт бурная, полная событий и известности жизнь. Учитывая интерес к вам телевизионщиков. Только это уже не со мной. С вами будут заниматься более сведущие о ваших похождениях люди и в более подходящем для вас помещении.
– Ненавижу вас. Мелкие людишки…
– Знаете, достоверно известно, что самый страшный яд, способный убить человека, это душевные муки и угрызения совести. Но это у людей. А вас может убить только серебряная пуля. Потому что вы нелюдь. Вы, все вам подобные, как шрамы из прошлого. Шрамы, которые всегда будут напоминать о пережитом горе. Одно слово, предатель.
И уже выходя из кабинета, Марта не выдержала и, обернувшись на этого сникшего старика, сказала.
– Я бы и серебро на вас не тратила. А вот кол осиновый для вас в самый раз.
Предатель не повернулся в её сторону, только ниже опустил к полу седую голову.
Конец