–Я ни в чем не виновата! Не виновата, слышишь?! Не смей меня винить в своих слабостях, вообще не смей меня винить! Чувство вины и так всегда со мной. Я ничего не делала для того, чтобы ты это чувствовал. Уходи! Видишь, я тебя прогоняю, я не хочу, чтобы ты остался, я не хочу, чтобы ты меня любил, не вини меня в этом. Уходи.
Я не могла остановить свои слезы. Я не могла спокойно дышать, мое дыхание было прерывистым. Он молча смотрел на меня, но не уходил. А мне всего лишь нужно было, чтобы он ушел, чтобы он оставил меня.
–Просто скажи, почему он? почему?
Я сделала глубокий вдох и встала. Увидела направляющегося к нам Дэвида.
–Просто… когда хочешь что-то получить – нужно что-то отдать. Ты никогда этого не сможешь. А он… он столько мне отдает, что я просто не успеваю возвращать все это ему обратно.
Он смотрел на меня каким-то жалким взглядом. Мне на самом деле стало его жалко, потому что я точно знала, что такие люди, как он, не умеют любить, они лишь принимают любовь от других.
Я взяла в руку пачку сигарет, сумку и пошла в сторону Дэвида.
–Что он тебе сказал? – спросил он, когда я взяла его за руку.
–Он не хотел сделать ничего плохого, Дэвид. Не вини его, он сам наказал себя за это.
–Что ты имеешь в виду?
–Я расскажу тебе когда-нибудь, все расскажу, но не сейчас. Я так устала, господи, я так устала.
Он поцеловал меня в висок и обнял. Это все, что мне сейчас было нужно. И это все, что он мог сейчас сделать. Он снова отдавал мне, но я обязательно все ему верну, обязательно.
Глава семнадцатая
–Господи, никогда еще столько моих врагов не ползало за мной, с трясущимися руками, держа в одной руке контракт, а в другой руке ручки разных цветов. Ну, мало ли, вдруг великая Джейн любит подписывать контракты зеленой пастой?! – активно жестикулируя, говорил Гюстав.
Дэвид улыбался, когда Гюстав называл меня «великая Джейн». Я всегда смущалась, а он всегда улыбался.
За последнюю неделю я столько времени провела перед объективом фотоаппаратов, что порой казалось даже во сне меня фотографировали. Контракты, действительно, сыпались на наши головы, как снег. Их было так много, что я просто не успевала их просматривать. Мне помогал Дэвид, все время удивляясь, ну как я смогла всех их «подмять» под себя. Они выполняли все мои требования.
–Ни в одном контракте я раньше не видел столько пунктов со стороны модели. И ведь все они это позволяют! Ты вертишь ими, как хочешь! Ну, Джейн, ну, правда – великая! – смеялся Гюстав.
Мне не нравилось чрезмерное внимание ко мне, но его было не избежать. Постоянные встречи с журналистами, с модельерами, с директорами самых известных газет и журналов. Перед каждой, практически каждой, встречей меня ожидала толпа фанатов, с которыми необходимо было быть вежливым и приветливым. Я постаралась сделать свою подпись как можно проще, потому как моя оказалась слишком замороченной, чтобы писать ее на тысячи плакатов, постеров и фото.
На одной из встреч с журналистами меня, наконец, вынудили спеть что-нибудь. Почему-то, мне сразу вспомнился тот вечер у Дэвида, когда мы слушали Джина Келли и пили вино. И я решила спеть именно Джина Келли «Singing in the rain». Я выбрала ее не только из-за своих приятных воспоминаний. Я знала ее наизусть, полностью, и точно бы не ошиблась. К тому же, она всегда ассоциировалась у меня с беззаботностью и счастьем. А сейчас я, наконец, стала именно беззаботной и счастливой.
–Журналисты тебя любят, а благодаря тебе не трогают и меня, – часто говорил Дэвид.
После одной из таких встреч я решила выпить кофе в одной из кофеен рядом со студией, где проходила конференция. Я села за единственный свободный столик у окна, к моему сожалению, меня узнали. Я расписалась на паре бумажек, а потом сказала, что хочу побыть одна, к счастью, люди оказались очень понятливыми.
Я сидела, смотрела в окно, временами записывала свои мысли в блокнот. Потом просматривала свой ежедневник. Слишком много стало всего, что нужно помнить, поэтому без ежедневника я была теперь, как без головы.
В кофейне было многолюдно, многие, расстроившись, что нет мест, разворачивались и уходили. Но одна женщина сразу привлекла мое внимание. Еще до того, как она вошла внутрь, я увидела ее в окно. Она шла вдоль дороги, плакала и несла в руках какую-то баночку. Как позже я поняла, это была урна. Я ужаснулась.
Она вошла, совершенно мертвая. Увидела, что нет свободных мест, и обратилась к администратору. Та лишь покачала головой, давая понять, что ничем помочь не может. Тогда женщина снова заплакала. Она умоляла администратора посадить ее хотя бы на полу, всего на десять минут.
–Вы можете сесть за мой столик, если я не помешаю вам, – вдруг, сама того не ожидая, выпалила я.