Женщина улыбнулась. Администратор удивленно посмотрела на меня.
–Спасибо вам огромное, – сев напротив меня, сказала женщина.
–Это ничего, – улыбнулась я.
–А я вам не помешаю?
–Нет, что вы. Почему вы плачете?
–Я сегодня вышла из тюрьмы.
Я широко раскрыла глаза, но потом постаралась скрыть свой шок и удивление.
–Вы по-прежнему хотите, чтобы я сидела рядом с вами? – помолчав, спросила она.
–А разве в тюрьме сидят какие-то другие люди?
Она улыбнулась.
–Я хочу вам рассказать, что случилось. Я могу вам рассказать? Мне больше некому. У меня никого не осталось. А я должна рассказать, я просто не могу больше об этом молчать.
Я замолчала, лишь легонько кивнула головой.
–Его звали Фридрих. Он был совершенно некрасив, непривлекателен, неостроумен, вообще неуместен всегда. Он работал здесь, официантом. Каждый день я приходила сюда выпить чашечку кофе с круассаном, я работала здесь недалеко. Он приносил мне его, каждый раз только он. Я это заметила почти сразу, потому что он вызывал у меня отвращение. Мне не нравилось пить из чашки, которой он касался. Но я все равно пила. Как-то вечером мы вышли с ним из кафе одновременно. У него закончился рабочий день, а я просто вышла на улицу покурить. Не люблю курить в помещении, это не то. Он попросил у меня сигарету, я нехотя протянула ему одну. Сразу, как только он затянулся, я поняла, что сигарета в его руке появилась совершенно случайно. Он спросил, как меня зовут, и почему я прихожу именно в это кафе. Я поверхностно отвечала, потом выбросила сигарету и вернулась за свой столик. Примерно через полчаса я собралась уходить, а когда вышла из кофейни – он стоял там же, как будто и не сдвинулся с места. Я быстро отвернулась и пошла прочь, а он оказался на редкость настойчивым. Как и хотел, он проводил меня до дома, но ничего большего я ему не позволила. На следующий день я не пошла пить кофе туда, Фридриха в моей жизни становилось слишком много, а мне от этого хотелось блевать. Но он не собирался сдаваться. Оказывается, он уже узнал, где я работаю, к тому же, он знал, где я живу. Я сама допустила оплошность. Он встречал меня после работы каждый день и провожал до дома. Как-то в пятницу он пригласил меня выпить в какой-то дешевенький бар. Я согласилась только потому, что была пятница, и у меня не было больше никаких планов на этот вечер. Я, зачем-то, напилась. Мы провели эту ночь вместе, а утром я в ужасе сбежала. Я не знала, что может быть так! Он не был мне нужен, я его не любила, он даже мне не нравился! Я ненавидела его голос, его манеры, я ненавидела, когда он волновался за меня, когда звонил каждые пять минут. Но, несмотря на все это, я так жутко его хотела, что готова была прогрызть стену зубами, если он за ней, если он будет со мной именно сейчас. Я уходила, я прогоняла его, я правда не нуждалась в нем! Но все мое тело просто горело, взрывалось тысячами осколков стекла внизу живота, стоило мне только представить, как он овладевает мной. Так продолжалось чуть больше года, а потом я убила его. Я больше так не смогла. Убила его через две минуты после того, как он кончил в последний раз. Ты думаешь, я ненормальная? Я тоже так думала. Я сама позвонила в полицию, сама рассказала им все. Они тоже думали, что я больная. Но экспертиза показала, что я абсолютно вменяема. И я отсидела свой срок от первого до последнего дня. И теперь я не должна ему больше. Я заплатила себе за его смерть. Винишь меня? Я тоже себя винила. Сегодня я нашла на кладбище плиту с его именем. Его кремировали. Видишь эту урну? Это он. Он теперь всегда будет со мной. Не спрашивай, как я достала ее, не то меня посадят еще лет на десять. Знаешь, я сегодня, там, на кладбище, нашла газетную вырезку, мне так понравилось то, что там было написано. Вот, послушай, – достав из кармана кусок бумаги, сказала она, – Слабым быть проще, никто твою слабость проверять не станет. А вот когда ты сильный… всем хочется узнать, сколько же ты сможешь выдержать. И им всегда будет казаться, что ты можешь вытерпеть все. Никто не будет считать себя виноватым, никто не будет просить прощения, ты же сильный, а, значит, тебе не бывает больно. Это сказала какая-то Джейн Франс. Я ее не знаю, но она мне уже нравится. Я очень виновата, да?
Я молча смотрела на свою чашку кофе.
–Как вас зовут? – спросила я.
–Натали Лебон. А вас?
–Джейн Франц, очень рада с вами познакомиться. А почему вы заговорили со мной по-английски, когда сели за стол?
Она, раскрыв рот, смотрела на меня.
–Так это вы… я… просто вы не похожи на француженку. Мы не бываем так красивы и так приветливы с посторонними женщинами.