–Я понимаю, ты сейчас включаешь защиту, чтобы обезопасить себя, но это неправильно. Я больше никогда так не поступлю с тобой, ты же знаешь.
–Про какую защиту ты говоришь?! Да пойми же ты, наконец, я тебя не люблю, ты мне не нужен! Это прошло. Все! финиш!
Он немного помолчал, потом надел свою куртку и ушел. Я стояла на пороге, совершенно разбитая. Для меня это было слишком много, слишком много именно в одно время. Эта сумасшедшая ночь, чужой унитаз, косметическая кампания, Фредерик, Гюстав, теперь еще и Энди. Я просто села на пол и уткнулась лицом в свой шарф. Сидела так, пока ко мне не вышла бабушка.
–Он так плохо поступил с тобой, да? – осторожно спросила она.
–Ужаснее некуда, – пробурчала я, – я два года потратила на страдания. Уже четыре года прошло после нашего расставания. Он ни разу не пришел ко мне, ни разу не позвонил, ни разу не объяснился, а тут, на тебе, смотри, какой я крутой и красивый, ты же знаешь, что любишь меня, ну же, прыгни в мои широкие объятия!
–Прости, Дженни, если б я знала… я бы его и на порог не пустила.
–Ты не при чем, все нормально, я разберусь, как всегда. Я уже привыкла постоянно со всем этим разбираться.
–Ты сильная. Вся в маму.
–Знаешь, а пойдем пить чай! Я очень хочу чай. Просто очень! И расскажу тебе просто нереальную историю!
–О, а ты повеселела!
–Я просто немного отхожу от шока, – подмигнула я.
Мы проболтали около получаса. Я рассказала ей последние новости, ее немного испугала эта идея с лицом косметической компании. Если честно, я и сама боялась. И не знаю, чего я боялась больше: разницы в возрасте с Дэвидом, или этой совершенно незнакомой мне работы. Хотя, если так думать, если бояться всего незнакомого в жизни. О-о-о! Еще и Энди. Черт.
В восемь часов я, как обычно, выползла из дома на работу.
С одной стороны, я люблю забивать голову любыми другими мыслями, лишь бы не думать о главной, но потом, как всегда, я начинаю себя грызть. Мне не нравится думать, что я чего-то не заслужила в этой жизни. Но как бы я не старалась, я всегда буду помнить, всегда буду ненавидеть себя за это. И это плохо! Так хочется оправдать себя как-нибудь, но я не могу, потому что никто, кроме меня, не может быть виноват в этом. Не могу же я обвинить маму в той ссоре, или Эрика в том, что у него заглохла машина. Все как-то сложилось… не в мою пользу. Да какая вообще может быть в этом польза. Моя или не моя, какая разница.
–Дженни! Слава Богу, ты в порядке! Как себя чувствуешь?
–Привет, Джули. Да все нормально.
–Нормально? Серьезно? Видок у тебя какой-то…
–Какой?
–Ну, ты как Элизабет Беннет, из фильма «Гордость и предубеждение». Когда она поняла, что любит, но был поздняк. Да брось, ты уже врубилась давно!
–Ха, вообще-то, и книга есть такая, – засмеялась я.
–Ты шутишь что ли? Книги – не моя тема.
–Я заметила.
–Так в чем дело-то? Как прошлая ночь? – подмигнула она.
–Как как, я вообще не помню ничего, сразу отключилась!
–Ну ты даешь. Где он живет, кстати? Я почитала о нем в журналах, он завидный жених, кстати, в каком-то там рейтинге.
–На Восточной 5-ой авеню. Да, я тоже покопалась в интернете.
–Где?! На 5-ой авеню?? Вот это да! Офигеть, там же пентхаусы черт знает сколько стоят!
–Я в курсе, у него из окна Метрополитен виден.
–И ты так спокойно говоришь об этом?!
–Черт, ну а как мне еще говорить? Будто ты меня не знаешь!
–Ну да, вообще-то. А ему тридцать пять оказывается, ты знала?
–Да, – вздохнула я.
–Из-за этого грузишься? Да, разница в четырнадцать лет…
–Да уж. Ладно, не хочу об этом говорить.
–Да и думать не стоит! Главное, чтоб его это не смущало.
Сегодня Дэвид снова сидел за дальним столиком, что не могло меня не радовать. Не могло, но не радовало. Это ужасно, сомневаться в чем-то. Хотя, сомневаешься – значит, задумываешься. Вроде, неплохо. Но мне не нравилась эта мысль. Четырнадцать лет. Я как-то старалась не думать об этом, да я и не хотела, потому что мне было все равно. Но все как-то резко изменилось, и я думаю, нужен ли ему такой проблемный «ребенок»?
–Как грустно ты пела сегодня, – сказала Джулия.
–Слишком много навалилось. Тяжело перевариваю.
–Что еще, кроме Дэвида?
–Вернулся мой ненавистный бывший, с которым мы не общались четыре года. Майклу хуже, да и мне не очень-то здоровится после вчерашнего.