Я сделала глубокий вдох, потом выдох, посмотрела на него, улыбнулась. Кивнула головой. Сделай то, чего боишься больше всего и вырастешь в собственных глазах.
–Я готова. Только я жутко боюсь упасть, ты ведь придержишь меня, если что?
–Я придержу тебя в любом случае, – улыбнулся Дэвид.
Мы вошли в ресторан, Фредерик и Гюстав уже ждала нас внутри. Сердце мое бешено колотилось, билось в конвульсиях, наверное, как мышь, которая попалась в мышеловку.
–Добрый вечер, Джейн! я Фредерик, а это Гюстав. Он плохо говорит по-английски, так что я немного подработаю переводчиком, – широко улыбаясь, говорил Фредерик.
–Bonjour, mademoiselle, – поцеловав мою руку, сказал Гюстав.
–Bonsoir, – улыбнулась я.
–Она говорит по-французски?! – прошипел Фредерик.
–Ты говоришь по-французски?! – повторил Дэвид.
–Oh, c’est un grand plaisir, écouter votre français! – радостно воскликнул Гюстав.
–Je n’avais pas un pratique en réel, mais j’espère ce ne sera pas un problème pour nous.
–О чем они говорят? – шепотом спросил Дэвид.
–Не по делу пока, – ответил ему Фредерик.
Вечер проходил просто великолепно. Никогда я не находилась в обществе сразу трех столь интересных мужчин. Никогда я не пила столь дорогое вино. Вообще, со мной никогда не случалось ничего подобного. Чтобы не смущать Дэвида, Гюстав пытался говорить на своем ломаном английском, но комплементы, все-таки, отвешивал на французском. Наверное, все с той же целью.
Он выглядел намного старше своих лет, скорее всего из-за растительности на лице и мимических морщин. Но эти милые морщинки лишь придавали ему какой-то необыкновенный шарм. От него пахло дорогим одеколоном. Мне не давали покоя запонки на рукавах его рубашки. У него были необычайно красивые глаза, окаймленные густыми черными ресницами. И если бы я не знала, что он француз, приняла бы его за итальянца. Наверное, еще и из-за его хитроватого прищура. Он как будто все время говорил с определенной целью, с целью обольщения.
Фредерик был более сдержан, но его глаза всегда отражали его заинтересованность. Он слушал очень внимательно, не задавал глупых вопросов, и если улыбался, то только с опущенными глазами. У него были невероятно красивые руки. Я, кажется, уже говорила, что уделяю особое внимание мужским рукам. Так вот, его руки были идеальны. Я даже не знаю, чьи руки выглядели ухоженней: Гюстава, Фредерика или же Дэвида. Он старался не смотреть мне в глаза, даже когда мы разговаривали. Временами что-то шептал Дэвиду, что-то я слышала, что-то пропускала мимо ушей, увлеченная болтовней с Гюставом.
Дэвид. Весь вечер он выглядел каким-то озадаченным, как будто постоянно думал о чем-то, соображал, взвешивал что-то у себя в голове. Он часто поглядывал на меня, подняв брови. При этом его лицо становилось для меня до неприличия притягательным. Каким-то по-детски наивным, каким-то грустным. Я замечала, как настороженно он смотрел на Гюстава, как сжимал руки в кулаки под столом. А если он замечал мой вопросительный взгляд – тут же улыбался и отводил взгляд. Его мобильный часто позванивал, в принципе, как и мобильный Гюстава. Они бегали на улицу по очереди. Не знаю, почему нельзя поговорить по телефону при всех, никуда не отходя.
Я один единственный раз позволила себе слабость.
–О, Джейн, ты когда-нибудь была на Лазурном берегу? Окна моей виллы выходят прямо на море. Ты обязательно должна это увидеть!
Почему-то, именно это Гюстав предпочел сказать на английском. Почему-то, именно это он не пожелал скрыть от Дэвида. Я ненавижу неловкости. Особенно такие.
Когда Гюстав сказал это, Дэвид закашлял. Я ведь должна была дать понять Дэвиду, что мои приоритеты совершенно не изменились за этот час. Что я все так же осторожна. Ведь это было бы правильней?
Я нащупала его руку под столом и сжала сильнее. Он тут же посмотрел на меня, а я лишь улыбнулась Гюставу.
Вечер подходил к концу, нужно было, наконец, обсудить дела и контракт.
Я совершенно в этом не разбираюсь, поэтому полностью доверилась Дэвиду в этом вопросе. Они что-то обсуждали, много говорили, я мало что поняла из этого. Мне задали пару вопросов. Что-то про снимки топлес. Естественно, я отказалась. Косметику можно рекламировать и в одежде. Затем обсудили мой гонорар. Я была в шоке от суммы в полторы тысячи долларов лишь за одну фотосессию. Немного поразмыслила, набрала в грудь побольше воздуха. Потом была еще какая-то непонятная для меня болтовня. Но в итоге контракт был подписан моей рукой.