Наконец, наступил вечер. Я так боялась представить себе лицо Дэвида, когда мы встретимся.
И вот все приготовления были закончены. Меня забрал из моего Бруклина черный, шикарный лимузин. Было неловко. Я ведь не принцесса. Мне даже не хотелось ею быть.
Весь день я не выходила из дома, боясь наткнуться на свое лицо где-нибудь, так, случайно. Мне раз двадцать звонила Джулия, но я так ни разу и не ответила. Я никому не рассказывала об этом, это как-то случайно стало невероятно скрытой от всех тайной. Я не собиралась, но и говорить мне об этом не хотелось.
Когда мы подъехали, народу было уже слишком много, чтобы я могла быть спокойна. Дверца лимузина открылась, слава Богу, мне помогли вылезти оттуда. Дэвид и Фредерик уже ждали меня там. Фредерик улыбался и не отводил глаз от моих плеч, а Дэвид просто таращил на меня свои глаза, ведь он не видел меня в этом платье. На примерку его никто не приглашал. По его взгляду я поняла, что моего письма он еще не читал. Оно и к лучшему. Вокруг меня вдруг все защелкало, засветилось, мне показалось, что вокруг меня тысячи сотен Фредериков, фотографирующих мои обнаженные плечи. Дэвид быстро сориентировался и подошел, я схватилась за него, как за спасательный круг. Я думала, что была готова к этому, а оказалось все совсем наоборот. Эти выкрики, вспышки, галдеж, просто ужас. Мне показалось, что ноги у меня отказались идти в правильном направлении, их все как-то тянуло в сторону Бруклинского моста.
–Прекрасно выглядишь. Побольше улыбайся, – проговорил мне на ухо Дэвид.
–Я в шоке, – коротко ответила я, пытаясь улыбнуться.
Но, на самом деле, потом все оказалось достаточно милым. Разве что все пытались заговорить со мной, льстили, хвалили за выбор платья, спрашивали, откуда я и что делаю в Нью-Йорке. Дэвиду задавали вопросы насчет того, где он меня нашел и как сделал из меня то, что я есть. Мне было так обидно, можно подумать, из одного человека может сделать что-то стоящее только другой человек. Какая чушь! Мне хотелось вылить им на головы шампанское, воткнуть в глазницы палочки для канапе и подать, как бесплатные закуски.
Потом началась какая-то странная часть, все по очереди поднимались на так называемый подиум и сыпали оттуда поздравления Дэвиду, Гюставу, Фредерику и даже мне. Потом дошла очередь и до нас.
Речь Фредерика была, как и ожидалось, очень странной.
–Я поздравляю своего друга Дэвида с этим чудом, что произошло в его жизни. Честно, я и сам до сих пор под впечатлением. Знаете, когда я смотрел на эти плечи сзади, мне казалось, что за этими чудными песочными холмами скрывается долгожданный, желанный оазис! Короче, я сейчас до сих пор немного влюблен и околдован, так что не буду много говорить, знаете, я могу и не остановиться. Поздравляю, Джейн, в первую очередь, тебя! Это отличный дебют.
Я смущенно улыбалась, когда он все это говорил, на меня оборачивались все эти акулы и пираньи, как они меня не загрызли, это меня удивило.
Потом говорил Гюстав, его речь была менее интересна, я почти все пропустила мимо ушей. И вот вышел Дэвид.
–Ну, добрый вечер всем. Слов было сказано уже так много, но мне кажется, словами трудно описать именно те чувства, которые ты испытываешь в этот момент, вы меня поймете. Я бы хотел сказать, что за все эти годы, наконец, именно счастлив, и не потому, что многомиллионный контракт подписан. В наших дерьмовых жизнях что-то потухло, не замечаете, нет? мы бесконечно работаем, тягаемся друг с другом, соперничаем, обвиняем друг друга во всех смертных грехах. Вот ты, Кейси, я знаю, ты не рад, что контракт подписан именно с моим агентством, так вот я тебя и спрошу: зачем мы делаем это?
–Как зачем? Это бизнес, это деньги, это вся наша жизнь!
–Вот! Именно. Это вся ваша жизнь. Так вот, я понял недавно, что смысл жизни может заключаться в одном единственном человеке, и именно ради него ты будешь драться, убивать, спасать, спасаться! Ты будешь делать все, что угодно, лишь бы увидеть ту самую улыбку, услышать тот самый голос. Ты будешь для него кем угодно, лишь бы только быть рядом, только бы суметь сказать «спокойной ночи» и уехать в свой пустой пентхаус, только бы не взболтнуть лишнего, не сказать главного, потому что, бывает, нужно ждать, долго ждать, чтобы, наконец, завоевать это место рядом с ним. И день за днем твоим смыслом все тверже будет становиться другое: чтобы она никогда больше не плакала, чтобы ей никогда больше не было одиноко и страшно, чтобы она просто жила, просто была в твоей жизни. И я потерялся вдруг в вашем, дорогие мои, мире. Я больше не читаю по утрам таблоиды, чтобы отыскать там повод подковырнуть кого-нибудь из вас, я не думаю о завтра. Не думаю о следующих контрактах, не думаю о деловых встречах, сегодняшнюю речь я совсем не обдумывал. А знаете, о чем я думаю по утрам? О том, что так много всего я упустил в этой жизни, о том, что я жил себе жил, заводил подружек, расставался с ними, когда они мне наскучивали, а в один очень странный вечер она вошла, и так получилось, что в моем мире резко случился апокалипсис. Я просто услышал этот голос, увидел этот печальный взгляд, и все. Так вот, Джейн, я хочу поднять этот бокал за тебя. Я всегда буду надеяться, что ты в моей жизни появилась неслучайно.