–Потому что если я услышу твой голос, я начну скучать еще сильнее, начну плакать, ведь голос… это как прикосновение. Ты расстроишься, что я плачу. Я расстроюсь, что расстроила тебя и так далее. Ты только пиши. Как Париж, как дела, как прошла встреча, потом еще одна и еще. А потом напиши, в какой день и во сколько прилетаешь. Встретимся здесь же.
–Тогда я буду писать каждую минуту.
–Врешь.
–Да, вру, – улыбнулся он.
–Люди в любви только и делают, что постоянно врут.
–Но они не врут в главном – в том, что любят.
–Тебе пора. Не нужно видеть, как я сжимаю губы, чтобы не заплакать. Все-таки, я слишком часто плачу, – отвернувшись, проговорила я.
–Постой, – прошептал Дэвид и поцеловал меня, – а теперь пора.
–Не забудь своих обещаний, ладно? – грустно произнесла я.
–Ни за что. До встречи, Джейн, – поцеловав меня в лоб, сказал он.
–До встречи.
Какое-то время я стояла, не сдвигаясь с места. Вокруг было шумно, а в голове гудящая пустота. В последний раз со мной такое было, когда я уехала из Сиэтла. Это было так странно, понимать, что я больше не одна, что я снова живая и чувствующая что-то кроме боли от потерь и постоянно сопровождающего меня чувства вины. Я боялась поднять глаза и увидеть его вдалеке, сложно признаваться самой себе, что смогла изменить что-то непоправимое. Страшно отпускать людей из своей жизни, даже если фактически их давно уже нет. Всегда страшно что-то менять, особенно если это что-то очень важное и глобальное.
А я продолжала стоять, уставившись в пол. Потом я медленно развернулась и направилась к выходу, находясь в какой-то прострации. Не хочется ни говорить, ни думать, ни дышать, ни даже моргать. Хочется просто идти и слушать что-то очень приятное. Инструментальную музыку, например. Саундтрек к любимому фильму, что-то очень спокойное и нежное. Все так же мертвенно-спокойная, я села в такси, назвала свой адрес, достала плеер из сумки, включила музыку. Водитель странно смотрел на меня, потом спросил, «жутко извиняясь», не я ли на том плакате? Сначала я удивленно посмотрела на него, потом вспомнила, что эти чертовы плакаты повсюду и это нормально, что люди начинают меня узнавать. Я кивнула, он улыбнулся. Он время от времени посматривал на меня в зеркало заднего вида. Я уставилась в окно и молча улыбалась. Я даже не скажу вам точно, чему я радовалась или, наоборот, от чего огорчилась. Я была сейчас так далеко от всего земного, так далеко от здравого смысла, от умных мыслей. Я написала ему сообщение на мобильный: «У тебя бывало такое, что хочется рассказать, но не хочется говорить?».
–Я дома, – сказала я, закрыв дверь.
–О, Дженни, как здорово! Я как раз готовлю ужин. Что с тобой? Что-то не так?
–Нет, бабушка, все хорошо, – спокойно улыбаясь, говорила я.
–Нет, с тобой явно что-то не так. Как Дэвид?
–Я только что из аэропорта, он полетел в Париж по делам.
–В Париж? Как здорово!
–Он звал меня, но я отказалась. Решила, что Майклу и тебе я нужна больше здесь.
–Я не сказала тебе, Майклу стало хуже, он в реанимации…
Я вдруг как будто выпала из самолета и упала на землю. У бабушки в глазах стояли слезы, я смотрела на нее каменным взглядом, пытаясь выговорить хоть слово.
Это так страшно, снова ощущать эти чувства. Чувство, что не можешь изменить что-то очень важное, чувство безысходности, бессилия. Чувство, когда что-то внутри умирает и отваливается с каждым твоим шагом. Чувство, что нужно что-то делать, а ты не знаешь, как. Чувство, что мир – дерьмо и с этим нужно смириться.
–К нему пускают? – дрожащим голосом произнесла я.
–Нет, я только что оттуда, Моника отправила меня домой и попросила тебя не приходить сегодня в больницу, чтобы лишний раз не травмировать твою и так расшатанную психику.
–Как же так… что говорят врачи?
–Нужно дорогостоящее лечение. У нас нет таких денег! Да и для операции нужен донор. Знаешь, что самое страшное? Смотреть в его глаза, видеть в них надежду. Давать ее ему, а потом приходить домой и понимать, что выхода нет. Что за такое короткое время нам не собрать столько денег. Да и донора на блюдце нам никто не преподнесет.
–Должен же быть выход. Так не бывает!
–Дженни, в мире каждый день умирают сотни детей, больных раком. Это уже слишком реально, чтобы в это не верить.
–Я… мне нужно позвонить. Я сейчас вернусь, – сказала я и вышла на улицу.
Я нервно стала набирать номер Дэвида. Кому еще я могла позвонить сейчас?
–Дэвид? Ты еще в аэропорту?
–Да. Через 5 минут начнется посадка на рейс. Что с твоим голосом? – тут же спросил он.
–Майкл попал в реанимацию. Дэвид, он умирает. Как думаешь, если я соглашусь сняться в порнографическом фильме, мне много заплатят? – вытирая слезы, говорила я.