Так вот. Когда я рассказал ему про Майкла, он расплакался. Я не знал, как себя вести, как на это реагировать. Но потом, успокоившись, он объяснил мне, в чем дело.
Оказывается, у них с Паолиной был еще одни ребенок до Эвы. Это был мальчик, Антуан. Ему было всего 5 лет, когда врачи поставили ему страшный диагноз – острый лимфобластный лейкоз. Они боролись за его жизнь, как могли. Он перенес несколько этапов химиотерапии, провел в реанимации две недели, тогда у них не было средств, чтобы вести его на операцию. Тогда и не было таких технологий, что есть сегодня. Сердце Антуана не выдержало, и, уснув в пятницу, он не проснулся больше.
Я не мог ничего говорить, я вообще ничего не мог. Это, оказывается, так ужасно, смотреть человеку в глаза, видеть в них его боль и просто не найти слов сожаления. То же самое я испытал, когда ты рассказала мне про маму и Эрика. Что я мог ему сказать? Что мне жаль? Он это и так видел по выражению моего лица и по слезам в моих глазах. Это, наверное, очень странно, когда за одним столом сидят двое взрослых, состоятельных мужчин и плачут, ты видела такое когда-нибудь?
После этого он молча встал, взял телефонную трубку, набрал номер. Его друга зовут Август, он чистокровный немец, они учились вместе в медицинском колледже, только Гюстав учился на психолога, а Август на онколога. Я даже не могу себе представить, каким должен быть человек, поступающий в медицинский на онколога. Что должно быть в его голове? Желание спасать людей? Он, должно быть, супермен.
Я знаю, ты сейчас плачешь. Знаешь, я просто не ожидал услышать такой истории именно от него! он мне казался каким-то железным, безэмоциональным человеком, но потом… я увидел, как он смотрит на свою дочь, как разговаривает с ней, играет. А потом эта история с Паолиной и Антуаном. Он потерял в этой жизни практически все, и единственным смыслом жить для него сейчас является Эва. Эта красавица Эва со звонким голосом и блестящими глазами.
Не вздумай благодарить меня за Майкла, это все Гюстав. Я практически ничего не сделал.
А сейчас, вытри слезы, моя милая Джейн. Ты лучше всех понимаешь, что плакать о том, что давно прошло – бессмысленно. Гюстав сказал одну очень осмысленную фразу: «В день ее смерти я выплакал все слезы, что были во мне именно для нее. А все остальные разы я просто оплакивал и жалел себя».
Береги себя, Джейн.
P.S. Прими душ и ложись спать. Нужно лечь спать, чтобы пережить эти эмоции.
Я сидела с опухшими глазами и начала заикаться от слез. Мне вдруг так захотелось отменить отправку моего мейла, но я не могла, к сожалению. Он мне вдруг показался таким ничтожным, таким абсурдным. Как я могла написать эту чушь, когда он написал мне это!
Я послушалась его. Приняла горячий душ и легла спать с мокрыми волосами. Еще какое-то время я лежала и думала о Паолине и Антуане. Почему же так случается в жизни! Почему!
Сегодня среда. Когда-то мой самый любимый и желанный день. А сегодня это самая обыкновенная и примитивная среда, которая только может быть в жизни любого.
Я проснулась намного раньше обычного, с опухшими глазами и с сумасшедшей прической. Вспомнила вчерашний мейл Дэвида, я ведь так ничего и не ответила ему.
Я умылась, причесала волосы и собрала их в хвост, заправила постель, включила ноутбук. И принялась писать ему письмо. Мне хотелось написать ему что-то необычное, что-то приятное и легкое. Я ведь обещала ему стихотворение.
Привет, Дэвид. Я не ответила сразу после прочтения твоего сообщения по понятным тебе причинам. И я плакала, ты был прав. Я еще долго думала о них, лежа в постели. Когда в жизни происходит что-то такое, все вдруг, в один момент, меняется. И неважно, в твоей жизни это произошло или в жизни постороннего человека. Мне показалось вдруг, что я ослепла. Такое странное чувство, его так просто не описать, но именно слепые люди видят то, что не могут увидеть зрячие. Закрой глаза, что ты видишь? Ты ведь четко видишь что-то, хоть оно и не материально, ты не можешь это потрогать, понюхать, попробовать, но ты точно знаешь, что это есть. Я увидела луну после захода солнца. Знаешь, ведь солнце умирает каждый день, согласись, это похоже на смерть. Но если не умрет солнце – не взойдет луна. Как думаешь, смерть и рождение полярны или, все-таки, они составляют что-то единое? Как сказал Эпихарм: «Если ищешь чего-нибудь мудрого, то подумай об этом ночью». Я постоянно прибегаю к его высказыванию, видимо.