Помнишь, я хотела написать тебе стихотворение?
Бывают иногда такие счастливые дни,
Когда я точно знаю: все будет хорошо.
И никогда мы больше не будем одни,
Все былое превратится в пену, как порошок.
Я снова в надежде усну через час.
Ты приснишься мне? думаю, да.
Я знаю точно, и небо, и звезды будут за нас
И однажды мы скажем: «Вместе навсегда».
Сегодня какой-то странный день. Почему-то, мне тревожно. С той минуты, как я проснулась, я не перестаю теребить шею и мочки на ушах, это плохой знак. Я надеюсь, у тебя все хорошо, и ты скоро вернешься. Я не говорила тебе, как я люблю дни, когда ты возвращаешься?
Я просидела перед монитором еще какое-то время. Тревога, почему-то, так и не отпускала меня. Я спустилась вниз, бабушка, как всегда, возилась с тестом на кухне. Готовила яблочный пирог с корицей. Я сидела на стуле, слушала ее голос, она, как всегда, рассказывала истории своей молодости. Она очень любила вспоминать молодость, как и все, наверное. А я задумчиво смотрела в окно, пытаясь понять предназначение сегодняшнего дня. Все сегодня было не так, как обычно, исключая бабушку.
Весь день я ходила сама не своя, рассказала бабушке историю Гюстава, когда она заметила мою чрезмерную задумчивость. Я поиграла на фортепиано, но играла я только грустные произведения. И только современные, в основном мои любимые саундтреки, которые я часто подбирала после просмотра фильма. Мне не хотелось улыбаться, не хотелось разговаривать, не хотелось думать. Я ощутила себя вялым подсолнухом или каким-нибудь овощем.
Вечером до меня вдруг дошло, что мой телефон молчал целый день, и даже Фредерик сегодня мне не звонил. Я поднялась в комнату, чтобы проверить, жив мой телефон или нет. Оказывается, у меня было одно непрочитанное сообщение от Дэвида, он прислал мне его ночью.
Помнишь тот день, когда мы встретились напротив твоего дома, ты мне тогда рассказала, что переспала с Мэтом? У меня внутри тогда так все закипело, я еле сдерживался, чтобы не сказать тебе об этом. Я сидел и изо всех сил держался за скамейку руками, чтобы куда-то направить эту огромную кучу энергии. Я видел его вдалеке, и мне хотелось услышать от него, что на самом деле ничего не было, что он просто проводил тебя домой и все. Я не хотел думать об этом, но в моей голове непрерывно мелькали эти кадры. Как он держит твою руку, как целует тебя, каждую твою клеточку, каждый сантиметр твоего тела, как овладевает тобой, и ты его не отталкиваешь. Это было самым ужасным, что ты его не отталкиваешь. Я вернулся на работу, пытался отвлечься, только бы не сорваться и не наделать глупостей. Я узнал его адрес, узнал, кто его родители, где работают, сколько ему лет и какое у него образование. Я хотел точно определить процент твоей заинтересованности в нем. Я уже подъехал к его дому, как вдруг до меня дошло. Какое я имел право на такие чувства? Как я смел ревновать тебя, ведь мы были едва знакомы. Ты же даже не оставляла мне шанса, а я смел ревновать и смел впускать в себя чувство собственности. Я приехал домой, и мне стало так стыдно! Я выпил большую бутылку «Джек Дэниелс», но все равно стыдился того, что чуть было не сделал. На следующий день я купил книгу какого-то сексолога «О женщинах». Я прочел ее за один день, но так, наверное, ничего и не понял. И вот тогда я вспомнил маму. Она всегда была права, когда говорила мне, что я чересчур впечатлительный, что я не думаю, а чувствую, и зачастую чувства мои бывают обманчивы. Я пошел к ней в больницу и рассказал о тебе. Она, как ни странно, внимательно меня слушала, а потом сказала: «Слава Богу, я растила тебя не зря». Я не говорил тебе, что она не разговаривала со мной вот уже пять лет? Я не знаю, почему решил рассказать об этом именно сейчас. Наверное, потому что это очень важно для меня. А в последнее время все важные события в моей жизни связаны с тобой.
Мне вдруг понадобился свежий, прохладный воздух. Я решила прогуляться. В последнее время эмоций, которые нужно выплеснуть, во мне стало как-то непозволительно много. И с каждым его сообщением их становилось все больше. Мне нужно было, чтобы, когда я читала это сообщение, он был рядом. Чтобы я могла уткнуться в его шею и помолчать. Просто помолчать. Целовать его руки и молчать. Мне нужно было сейчас, чтобы он обнял меня и сказал, что все хорошо. Мне нужно было его смущенное выражение лица, его игривые глаза, такие глубокие. Мне хотелось прижаться к нему как можно сильнее, никогда не отпускать. Я и не думала, что когда-нибудь смогу вновь испытать подобные чувства. Когда мало сообщений или звонков, когда мало этих часов, проведенных вместе, когда мало слов, мало воздуха, когда всего это становится недостаточно. Когда каждая вещь, напоминающая о нем, вызывает улыбку и мгновенно накатывающуюся слезу из правого глаза. Не знаю, почему именно из правого, но именно когда я плачу от счастья, первая слезинка всегда течет из правого глаза.