Я смотрела в его стеклянные глаза, он мерзко улыбался, хихикал. Я не заметила, как начала плакать. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, перед глазами – туман. Я не видела и не слышала больше ничего. Только его голос: «Это ты виновата во всем».
Я вылетела из ресторана и просто бежала. Не зная, куда, зачем, почему. Я просто бежала. Мне хотелось бежать. Убежать далеко-далеко! Шел дождь. Дождь. Я даже не заметила, когда он начался. Я забежала в какую-то подворотню и упала. Проехала какая-то машина, по водостокам текла вода. Я захлебывалась слезами, заикалась, дрожала, пыталась наглотаться воздуха, потому что его было слишком мало вокруг меня. Мне было противно, меня тошнило. Тошнило оттого, что когда-то я тратила столько времени и сил на этого человека. Тошнило оттого, что я избегала его родителей, потому что мне было стыдно за то, что я угробила маму. Мне было стыдно перед ним, и это просто сводило меня с ума! И все это время он знал, что дело не во мне, знал и молчал! Молчал как последний трус и подонок, который смел говорить мне о любви! Видевший, как я мучаюсь, страдаю, как умираю на глазах. Как мой мир рухнул в одночасье, а он просто отсиживался в своем углу. Мне жутко хотелось набить ему морду. Но сейчас, сидя у стены этого чертового дома мне так хотелось застрелиться. Кто бы дал мне револьвер.
В моем кармане звонил телефон. Я услышала его с десятого раза. Это был Дэвид. Все так же заикаясь и перебарывая неспособность говорить, я нажала на кнопку «Ответить», но молчала. Я не могла говорить, только плакала и кричала. Кричала и плакала.
–Джейн! где ты? Я в Нью-Йорке! Я приеду, скажи, где ты? – кричал он.
У меня во рту был привкус крови. Я промерзла и промокла до самых костей.
–Я… н-н-не знаю, – дрожащим голосом простонала я.
–Черт… я сейчас найду тебя, слышишь?
Телефон выпал из моей руки. Я прижала колени к груди. Меня всю трясло, голова раскалывалась, горло болело, а перестать плакать я просто была не в силах, хоть этих сил во мне оставалось очень мало. Это что-то на грани обморока, истерики, панического страха, клаустрофобии. У противоположной стены пробежала крыса, отчего я вскрикнула. У меня, не переставая, звонил телефон, а я ничего не соображала. Я даже забыла, на какую кнопку нужно нажать, чтобы ответить. Он мне надоел, и я разбила его о стену. Стало тихо. Только шум дождя, мои всхлипы и приглушенный звук машин. Я услышала звук тормозов, но никак не отреагировала на это.
–Джейн! Джейн, господи, милая, что случилось?! – взволнованно говорил Дэвид.
Я ухватилась за него, как за спасательный круг. Начала плакать еще сильнее.
–Откуда кровь? Ну, скажи же что-нибудь!
–Я н-н-не ви… виновата. Скажи ему, что… что н-н-нет, – прошептала я.
–Пойдем, пойдем в машину. Ты вся замерзла, поедем домой, слышишь?
Я лишь кивала головой.
Пока мы ехали, я смотрела все время в одну точку, почти не моргая. Меня всю трясло, я заикалась, всхлипывала, но молчала.
Мы доехали до его дома. Первым делом он набрал воду в ванной, раздел меня, как куклу. Сказал, что в ванной я согреюсь. Что мне нужно согреться. Он повторил это несколько раз, чтобы убедиться, что я понимаю это.
Я залезла в воду. Не шевелилась. Он гладил мои волосы, тер ладонями мои плечи, добавлял горячей воды. Я понемногу приходила в себя.