–Лучше? – спросил он.
–Да, – тихо ответила я.
Он укутал меня в полотенце, как маленького ребенка. Мы вышли в зал. Я села на диван и глубоко вздохнула.
–Я за аптечкой, тебе нужно обработать порез, – опустив мою руку, сказал он.
–Порез? – спросила я, когда он вернулся.
–Ты, видимо, ударилась. Я тебя рассечена бровь.
–Я… я упала.
–Так что случилось, Джейн? можешь рассказать мне.
Немного помолчав, я рассказала ему про наш разговор с Энди, снова расплакалась, но взяла себя в руки. Он весь покраснел от гнева, его глаза бегали.
–Я убью его, – сквозь зубы проговорил он.
–Нет, успокойся, он того не стоит.
–Джейн, такое нельзя оставлять безнаказанным!
–Бог его накажет, Дэвид. Я не хочу больше никак с ним связываться.
Он обнял меня и поцеловал в лоб. Я уткнулась в его шею, как и мечтала сегодня утром. Но вдруг меня осенило.
–А почему ты не сказал мне, что прилетаешь?
–Я прочитал твое сообщение. Ты написала, что тебе тревожно, и я решил сделать сюрприз. Чтоб ты не беспокоилась лишний раз. Все-таки, твоя интуиция тебя не подвела.
–Ты – просто мой ангел-хранитель. Если бы не ты – я не знаю, чем бы закончилась эта ночь.
–Ох, моя маленькая Дженни, почему же меня не было сегодня здесь. Чуть раньше.
–Так должно было случиться. Черт, я разбила телефон, да? Мне нужно позвонить бабушке.
–Я уже позвонил, все нормально. Сказал, что приехал раньше, что ты сегодня остаешься у меня.
–Это очень кстати. Знаешь, мне кажется, если опять случится что-то подобное, я спрыгну с Эмпайер-стейт-Билдинг.
Он молча смотрел мне в глаза, но я была в этот момент настолько серьезна, что, наверное, трудно было не воспринять мои слова всерьез. И я ведь говорила всерьез.
–Ты не подумай, что в порыве я могу сделать что-то такое. Это будет обдуманное действие, – договорила я.
–Нет. Ведь ты меня не оставишь, правда?
–Ну, знаешь ли, я надеюсь, ничего такого в моей жизни больше не случится! – улыбнулась я.
Он выдохнул и тоже улыбнулся.
–Ты знала, что во Франции запрещено целоваться на вокзалах?
–А где же еще людям целоваться, как не на вокзале?!
–Вот так!
–Стоп, так ты что, пытался поцеловать кого-то на вокзале? – хитро спросила я.
–О, ну конечно! Мне сегодня утром по факсу прислали штраф!
–Эй, не смейся, я ведь убью тебя, если ты поцелуешь кого-нибудь на вокзале!
–А в аэропорту можно? – подмигнул он.
–Аэропорт – это другое дело. Я подумаю.
–У меня огромная проблема.
–Какая? – настороженно спросила я.
–Я не могу целовать кого-то, кроме тебя!
–Боже, ты меня напугал! Я уж думала, тут что-то посерьезнее!
–Это очень серьезно, поверь, – совершенно серьезно ответил Дэвид.
–Это для меня очень важно. Любая женщина больше всего желает быть уверенной. Уверенность… это вообще странная штука. Я вот как-то разуверилась в людях. Не знаю, может это моя фобия – неуверенность в своем окружении. Как думаешь, есть такая фобия?
–Я думаю, есть. Названия фобий всегда самые невероятные. Кто-то боится манекенов, потому что в детстве увидели спящего отца, похожего на нечто пластмассовое, кто-то боится клоунов, тоже из-за дурацкого происшествия в детстве. Я, например, боюсь счастливых финалов. Точнее, боялся раньше.
–Почему?
–Всегда, когда все слишком хорошо – это настораживает. Я, наверное, боюсь быть счастливым. Мне кажется, счастье – самое невечное чувство из всех, которые можно испытать. Так лучше вообще его не испытывать, в таком случае.
–Ты не счастлив?
–В том-то и проблема, что счастлив. Поэтому, постоянно боюсь и ожидаю конца. Но твое стихотворение… я посмел почувствовать уверенность в нас.
–Я бы с удовольствием вселила в тебя уверенность, но на меня все время сваливается что-то новое. И у меня складывается ощущение, что я не могу сделать кого-то счастливым, понимаешь? Тебе всегда приходится разгребать это дерьмо вместе со мной, а я не хочу наваливаться на тебя, как танк. Мне хочется какой-то легкости, хочется спокойствия, хочу продолжать писать тебе стихи о любви, хочу гулять с тобой в парке, есть мороженое, пить вино по вечерам. Это ведь нужно. Нужна эта правильность, нужны эти эмоции. На нас должен стоять этот штамп, что «Мы нормальная влюбленная парочка, которая шлет друг другу валентинки». Мне хочется этой наивности, мечтательности. Я хочу, чтобы у меня была красивая свадьба, детишки. Я хочу, чтобы на моей свадьбе была моя мама, как у всех счастливых девушек. Чтобы папа подвел меня к алтарю. Но у меня этого нет, со мной так уже не будет. Я боюсь, что все катится вниз с космической скоростью. Я хочу писать счастливые стихи, ты читал мои стихи? Они… они ненормальные! В них столько грусти, тоски, печали, разочарований, потерь, слез, страхов. В них нет нормальных чистых светлых эмоций. А если их нет в жизни, естественно, что их нет в моих стихах.