–Интересно…, – задумчиво проговорила я.
–И это все?..
–Думаю, да.
–Ты не читала, что он написал в своем блоге?
–Больше всего сейчас я не хочу думать о нем, понимаешь?
–Но ты думаешь. Джейн, брось, ты грустишь, потому что любишь его, но не может себе в этом признаться! Тебе тяжело, потому что это все навалилось на тебя, как куча мусора! Ты не привыкла к такой жизни, не привыкла доказывать свою любовь к кому-то посторонним людям. Ты думаешь, что выход один – спрятаться. Выкинуть. Утопить, смыть, задушить, но только не бороться. Так?
–Я не буду бороться. Я не боец по натуре.
–А ты упертая!
–Да! Я упертая, упрямая, этого не скрою. Но почему я должна бороться? Я спасаю себя. Я не могу объяснить своим родным, что газеты в большинстве своем – врут. Что я не сплю с кем-то ради работы, что Дэвид – не бабник, что он меня любит и здесь все по-честному! А он мне не помог! Он не помогал мне в этом, даже тогда, когда только он и мог меня спасти.
–Ты про то, что написали в газетах?
–Да! От кого я еще могла ожидать помощи?
–Он только на моих глазах заставил нескольких редакторов писать опровержения, уж не буду говорить, сколько сайтов с такой вот грязью взломали по его просьбе мои друзья-программисты. Ты представь, каково было ему! Он каждый день должен был возвращаться в этот мир, к этим людям. Как может быть человеку, который любит впервые в жизни, причем так сильно, что даже алкоголь не помогает забыться, читать, что ты для него ничего не значишь, что все, что было между вами – фальшь, фейк! И он ничего не может с этим поделать, потому что всегда до тебя так оно и было. Как доказать всем, что жизнь без тебя не имеет смысла, что ничего не хочется, что даже крик не поможет, потому что болтовня этой гудящей толпы все заглушает. Как это, не иметь возможности все объяснить, доказать именно тебе, что все ложь. Как защитить тебя от этого, если слухи размножаются быстрее кроликов! И ты молчала. Я просто поражаюсь твоей внутренней силе! Как ты не срывалась, как держала себя, а уж твой поход в Центральный парк с бабушкой – это просто верх гениальности. Сама невинность! Платонический идеал! Когда он читал об этом, я, наконец, увидел на его лице искреннюю улыбку. Он так тобой гордился. Мне, честно, даже захотелось написать книгу о вас. Хоть я и не писатель.
Я опустила голову и с шумом выдохнула. Может, права была Джулия, когда говорила, что такие мужчины, как Дэвид, рождаются раз в поколение?
–У меня голова раздувается, живот скручивает, дышать тяжело, руки трясутся, по всему телу ползут предательские мурашки, в ушах звенит, когда я только слышу его имя. Но я сейчас просто хочу отдохнуть, хочу отвлечься, хоть ненадолго.
–Он написал в блоге фразу, из-за которой я в тебя влюбился сильнее: «спасибо, что веришь в то, что я не ублюдок».
–Ты бы знал, сколько я стихов посветила ему после того дня. У меня сердце в груди, как птица в клетке: постоянно бьется с какой-то нереальной силой, что аж больно. Но я должна сейчас быть одна, мне это необходимо. Чтобы я все обдумала, чтобы я разобралась в себе. Если бы все это время мы были вместе – я загрызла бы его. В прямом смысле. Ты только представь, я бы каждое утро просыпалась и читала бы все новые и новые слухи, это бы меня просто убило. А так, я переживу это одна, я с этим смирюсь в итоге, и вот потом жить с этим станет легче.
–Вы, женщины, такие мудрые, все-таки. Я бы никогда не додумался расстаться на время с человеком, без которого с ума схожу, ради того, чтобы сделать эти отношения еще крепче! Умно…
–Пытаюсь учиться на своих ошибках. Сомнения во мне вызывало лишь то, что он совершенно за меня не боролся.
–Знаешь, в этом я с ним не был согласен на все 100%, но он решил, что тебе слишком плохо с ним. В плане спокойного существования. Он решил, что чем дальше ты от него – тем лучше тебе живется. Да ты и сама дала ему это понять в тот вечер. Я посчитал это самым самоотверженным поступком из тех, что когда-либо совершались мужчинами в моем окружении. О себе я вообще молчу.