И, боже, о чём я думаю?
В момент, когда стою голая перед не менее голым мужиком, у которого член на все двенадцать часов вызывающе направлен…
Это всё нервы, не иначе.
Сбоят.
— Будешь и дальше смотреть на меня, будто вместо поросёнка в таком случае я собираюсь съесть тебя, я тоже об этом реально задумаюсь, — добавил мужчина, уперев ладонь в стену аккурат рядом с моей головой.
— А ты ешь людей? — ужаснулась в который раз за день.
Честное слово, я, после всего пережитого, готова поверить во что угодно! И в таком случае даже не знаю, что хуже: быть изнасилованной или съеденной.
— Тебя бы я точно съел, — непонятно чему развеселился собеседник, склонившись совсем близко, с шумом втягивая в себя воздух.
Чем знатно напряг.
Опять этот жест!
— Это что-то значит?
— Это?
— То, что все меня нюхают, лижут и кусают?
На его губах расцвела новая насмешка.
— Ты хорошо пахнешь, — пояснил, выдержал паузу, а затем прищурился. — Кто именно — все?
— Ты, охранник перед моим уходом, потом тот старик, теперь опять ты.
И кажется, я снова начинаю впадать в истерику.
— И что, вот прям облизал и укусил? — поинтересовался почему-то теперь уже мрачно. — Старик. Охранник.
— Нет, кусал меня только ты. Старик… Облизал, — брезгливо передёрнула плечами от воспоминаний. — Охранник просто дышал мне в шею… — начала и замолчала, так и не договорив.
Задумалась о том, зачем я ему это всё рассказываю. Почти жалуюсь. Зачем вообще веду с ним какие-то беседы и торчу рядом? Бежать надо! Он ведь не намного лучше того старика. Я бы сказала, куда как хуже. А я мало того, что вернулась к нему, так ещё и душ принимаю вместе с ним, если это можно так назвать.
Я настолько сильно спятила?
Но вопреки всем страхам и обидам, именно рядом с ним мне сейчас было спокойно. И опять обнять его захотелось. И чтобы он тоже обнял. Как во дворе. Погладил по голове.
Такая дурость…
Но хотелось, да.
Довериться.
Ему.
Такому большому, сильному, могучему.
Тому, кому не следует доверять.
Ни в коем случае.
Ни за какие коврижки.
К кому вообще возвращаться не стоило.
Желательно бежать от него поскорее.
И я обязательно так и сделаю, когда найду подходящий способ, при котором больше не пострадает ни моё тело, ни психика.
Надеюсь, очень скоро.
А мужчина менее мрачным быть не перестал. Но и вместе с тем, будто всё равно изменился.
— Ну, ты хорошо пахнешь, — ухмыльнулся, повторившись.
С учётом, сколько и как тщательно меня подготавливали перед тем, как привезти к нему… Наверное.
Ведь целое спа-представление устроили.
Я бы им даже насладилась, не будь ситуация такой патовой.
Хотя с того времени много чего произошло, наверняка все их масла давно выветрились и смылись вместе с кровью. Так что не понятно, чего он там сейчас унюхал. О том и сообщила.
— Если только тебе нравится запах крови, — пробурчала несколько смущённо.
И, кажется, я становлюсь и впрямь сумасшедшей. Раз меня такая мелочь неожиданно взволновала.
— И вкус, — покивал снисходительно желтоглазый, опять склонившись ко мне опасно близко. — Твоей, — добавил уже на ухо едва различимым полушёпотом.
На этом не остановился. Прижался губами к моему плечу. Сперва так. Затем и вовсе… языком. По тому самому месту, где ещё недавно всадил в меня свои зубы. Запустив дрожь по всему телу. Так неожиданно ярко откликнулось оно на его прикосновение. Совсем не так, как с тем стариком. Ни грамма брезгливости. Сплошь удовольствие, тяжестью осевшее внизу живота. И что самое ужасное, я намеренно цеплялась за это ощущение, как утопающий за соломинку, заменяя им всё плохое. Желая усилить его, выдворив из головы остальное.
Почти получилось, но желтоглазый вдруг отстранился, и я едва не застонала от разочарования. Правда почти тут же захлебнулась новым вдохом, когда он вдруг подхватил мою ладонь. Ту, что с порезом. Раскрыл. И… тоже облизал.