Злиться так и не перестал. Наоборот.
А вот мне стало обидно.
Пусть он и сотню раз прав.
— Пожалуй, это и правда было ошибкой, — согласилась с ним, вопреки испытываемому. — Но, к сожалению, ты единственный здесь, кого я знаю.
То ли оправдала себя, то ли унизила признанием слабости. И сама не поняла.
Тем более, как ни странно, он тоже со мной согласился. Правда на свой лад.
— Хотя ты права. Клейма на тебе ещё нет. Так что официально ты пока мне не принадлежишь, — сообщил. — В глазах тех, кто об этом не в курсе.
Чего?!
— Какого ещё нахрен клейма? — повысила голос, сорвавшись на ругательство.
Хотя к последнему я прибегала в крайнем случае. Когда эмоции брали верх. Сильно верх. Как сейчас.
— Что такое клеймо ты тоже не знаешь? — съехидничал, помолчал немного и великодушно добавил: — То самое, что позволяет определить принадлежность того или иного существа на Карибском побережье к той или иной семье. Всего их семь, кстати, здесь.
— Варварство какое-то средневековое, — единственное, что нашлось в разуме на такое заявление. — Вы вообще знаете, какой век на дворе? Рабство давно отменили. И вообще…
Нет, не было у меня слов, чтобы описать нормально свои эмоции.
Я точно впала в кому, не иначе.
Не может быть такое правдой!
Просто не может!
— Я-то в курсе, — пожал плечами стоящий напротив. — А ты? В курсе? Где находишься. И кто перед тобой?
Хорошие вопросы.
И у меня есть частичные ответы на них. Не уверена только, насколько точные. Я вообще уже ни в чём не уверена. Даже в собственном уме. Может, я свихнулась и теперь лежу себе где-нибудь в дурке, вижу всякую дичь? Это бы многое объяснило.
— Не знаю точно, где находится ваша Картахена, но подозреваю, что это где-то в Мексике, или что-то такое. Картели там всякие. А ты главарь одного из них.
Мужчина… улыбнулся. Тепло. Ласково.
Неожиданно!
Я даже подзависла на несколько мгновений, так преобразилось его лицо. Мягче что ли стало.
Нет, это же надо было родиться таким преступно-красивым!
Реально как с картинки.
Ещё глаза эти его необыкновенные — в обрамлении чёрных ресниц особенно гипнотически смотрятся.
— Это не Мексика, цветочек. И я не главарь. Я — альфа. И барон двух семей. Вега и Ньето. Все морские пути, ведущие отсюда — мои. Я никого не граблю, не занимаюсь вымогательством, или что там ещё ты себе придумала. Проституция, работорговля, наркота и контрабанда оружия — в ведомстве других семей. Не мои.
— Почти само благородство, — усмехнулась ошеломлённо на такое пояснение.
Хотя и не особо поняла некоторые аспекты сказанного им. Зато отлично уяснила себе одно: просто так меня отсюда не выпустят. Если вообще выпустят. Вон как тепло и ласково улыбнулся снова. На этот раз реально не по себе стало. Слишком тепло и ласково. До мурашек по всей коже. Как и его ответ:
— Вообще ни разу.
— Это был сарказм, — вздохнула, качнув головой, отгоняя от себя мысли о том, что кажется не туда куда-то наш разговор понесло. — И что дальше? — потёрла одну ладошку о другую. — Сам сказал, официально я не твоя рабыня. Но и уйти не могу. Потому что, так или иначе, не с тобой, так с кем-то другим окажусь в том же положении, что сейчас, если не хуже, — помрачнела. — Но и остаться я не могу. У меня учёба, семья, родители. Они наверняка ищут меня. У мамы сердце слабое. Я должна вернуться домой. Должна, понимаешь? — уставилась на него со всей надеждой.
Пока не случилось непоправимого.
Если уже не случилось…
Сколько времени прошло?
Я так и не узнала.
— Тут твоя правда, — не стал он отрицать.
Но и облегчать задачу не спешил.
— Такие, как ты, здесь или рабыни, или проститутки, или и то и другое одновременно, или же попросту не выжили, — добавил. — Ты слишком слабая, чтобы стать кем-то ещё.
И так он это сказал, словно само собой разумеющееся.
Всю надежду в одночасье уничтожил.
Потому что из всего перечисленного… я лучше выберу смерть. Да, возможно, это слабость, но… ни за что не позволю собой пользоваться. Да и что это за жизнь такая? Изо дня в день обслуживать кого попало, чтобы потом всё равно умереть в безнадёжной попытке доказать, что ты сильная и всё переживёшь.