40
40
Врач позвонил около девяти.
- Здравствуйте, это реаниматолог, вы просили позвонить, когда...
У меня зазвенело в ушах, жестом попросила мужа остановить машину на обочине. Доктор что-то рассказывал про документы, вещи, вскрытие.
- Скажите,что вы сделали всё возможное, пожалуйста, скажите, что ей не было больно...
Я вышла на газон, уронила телефон, упала на колени и била кулаками землю. Я орала во весь голос, напугала Еву и людей в придорожном кафе. Потом взяла себя в руки, набрала брата.
- Мама ушла.
- ...
- Я скоро приеду.
- Я дождусь тебя, не смогу сказать отцу.
Когда мама впала в кому тремя часами ранее, у папы случилась истерика. Это бессилие, когда уже всё понимаешь, но до последнего не веришь. Он спрашивал у врача, передали ли ей, что мы посадили её помидоры, те семечки, что посеяла мама. Ей передали ещё неделю назад, но она уже не реагировала, уже жила в других мирах. Он много пил и сильно кричал, пока не уснул. Теперь брат ждал меня, чтобы страшную весть разделить на всех.
Спустя двадцать минут приехала первая ритуальная служба, не постеснялись позвонить в дверь. Двадцать минут, Карл! Были посланы. Следом приехала полиция, брату пришлось извернуться, чтобы те тоже пока отстали. В течение суток нам на все номера названивали разные продажники, представлялись даже судмедэкспертами, лгали про документы и сроки, но уж точно не желали нам добра. У меня стальные яйца в сложные моменты, однако я думаю, как легко эти гады ловят сломленных людей и разводят их на деньги. Бизнес? Отдельный котёл для этих бизнесменов, пожалуйста.
Собиралась в тумане, закинула ключи подруге, стартовали в Тулу. Это были первые бесконечные часы предстоящих длинных дней.
- Пап, пап, проснись, я приехала.
Отец понял сразу, уже тише. Брата шатало - инсульт не отпустил, и я боялась во все стороны, отдав себе команду не плакать, заранее зная, какая цена у закопанных эмоций. Начался мой круг ада.
Суета и приготовления немного отвлекали, мне вообще кажется, что большую часть процедур люди придумали именно с этой целью. Иногда боль сгибала пополам: когда собирала маме одежду и оказалось, что все платья после пожара мы ей выбирали короткие, ей очень шло, в итоге я отдала своё, а платок мы выбирали вместе в подарок за то,что нянчилась с внуком, я так любила её наряжать... Когда мы забирали вещи из больницы и поняли, что именно с сегодняшнего дня разрешены посещения, а нас к ней не пускали полтора месяца. Когда я увидела, что она врала мне о выпитых лечебных йогуртах, она не хотела меня расстраивать. Когда мамина близкая подруга сказала, что не придёт. Эти стрелы, что пронзали меня, все разного характера, но одной природы.
- И сейчас, провожая усопшую, давайте помянем павших в спецоперации героев..
Что он несёт?! Зачем эти слова? Вот передо мной мамочка, я вижу её красивые бровки в последний раз, а поп торопит прощание и читает мораль. Он назвал её старой, представляете? Ей чуть больше 60-ти, жестокий и нетактичный ты человек!
Я спросила у официанта в поминальном кафе, где его мама.
- Завтра девять дней будет.
Развернулась, ушла.
Я не очень помню дни до девятого. Наверное, что-то делала, прибирала, готовила... На девятый день в дверь позвонили, видеодомофон никого не показал. Свет включался. Не страшно. Странно.
Вернулись домой, началось: в спортзале на беговой дорожке (куда привела себя силой) задохнулась и убежала рыдать, забивалась в угол машины и не хотела выходить, внезапно падала на колени и выла. Со мной были все и всегда на связи, муж и друзья, родные. Я поняла, что придётся вытряхивать себя, иначе свихнусь.
Так я села на поезд в Питер. Помогла лучшему другу реализовать помолвку (волновалась сильнее его, кажется), отвела себя на максимально экстримальный аттракцион, прыгала под ливнем босиком по Петергофу и писала Богу в лютеранской церкви письмо. Как и во всех молитвах, я просила для мамы защиты, где бы она теперь не была. После череды кошмаров, мама приснилась в светлом.
- Мам, там страшно?
Улыбнулась. Знает, но не скажет. Видимо, нельзя.
Сегодня, на сороковой день, исповедывалась после службы.
- Батюшка, я боюсь жить, уныние и злость перемежаются с активностью, а мысли такие дикие в голове...
- Знаешь, дочь моя, мне много лет, а маму недавно схоронил, эта скорбь у всех одинакова, подготовиться нельзя никак. Смирись, молись и люби живых ещё сильнее.
Что ж. Я могу улыбаться и плакать, примерять мамины туфли и покупать своим детям мороженое, сходить на концерт.
- Мам, а бабушкин номер удалять?
Удаляй, сынок. А вот этого я пока сделать не могу...