Корабль попыхтел, устраиваясь возле посадочного места, якорь с грохотом нырнул в воду, и корабельщики ещё минут пять возились с трапом для пассажиров. Толпа пассажиров с корзинами, плетёными коробками с заплечными ремнями хлынула на берег, а Люсиль всё не было. Она вдруг исчезла из толпы, должно быть, ушла в каюту за вещами.
Аурелий обернулся, разыскивая глазами слугу, но тот оказался рядом:
– Я здесь, сир! – подал голос слуга.
– Ты ЕЩЁ здесь? Помоги сирре Люсилии вынести багаж, глупый!
– Пусть первая партия пассажиров спустится. Остальным помогут, не так много магов плавает в Арнаахал, – спокойно сказал юноша с бутылкой. Он тоже наблюдал за неразделимым роем нагруженных пассажиров, мимо которых, в обратную сторону, протиснуться было бы проблематично.
Спустился последний лумер, узкий трап убрали и вместо него начали выкладывать доски с совершенно неудобными ассиметричными наростами.
– Это ещё что за лестница? – не выдержал Аурелий. Сложно было представить, что подобное издевательство предназначалось для магов и команды “Идеального”.
– Для лошадей, – невозмутимо подсказал юноша.
– Да чтоб вас, шархалье отродье! – в сердцах брякнул герцог: значит, сначала лошади, а потом его дочь?!
Однако за его спиной, судя по разноголосому гулу, собиралась немалая толпа из желающих посмотреть, сколько на этот раз живых красоток привёз Морфил и сколько трупов придётся вытаскивать с помощью артефактов.
И вдруг Аурелий увидел ЕГО. Пепельного жеребца, отливающего редким жидким металлом в лучах садящегося солариса... Аурелий сглотнул, на мгновние позабыв обо всём на свете, включая дочь: “Отдам любые деньги, лишь бы...” За спиной многоголосый ах вперемешку с прищёлкиванием языков доказал – так думал не он один, вот только вряд ли кому-то ещё из присутствующих было бы по карману это чудо.
Риз шёл рядом с жеребцом, не выпуская из руки поводья, они приблизились к трапу, и животное вопросительно уставилось на сомнительную почву перед собой, а потом заметило толпу и отпрянуло назад. Мало-помалу Риз спустился по неудобным для человека выступам и потянул за собой коня.
– Будет театр, если эта тварь забоится спускаться, – хохотнул в толпе кто-то.
– Та ещё привередливая скотина, с неё станется, – согласился с ним другой.
– Ну что же ты, Сибериус, давай! – за крупом упрямившегося жеребца показался юноша, Лео Морфил, который вёл за собой ещё один экземпляр арнаахальского природного искусства – золотистую, похожую на Мечту госпожи Иларии, красавицу.
Следом случилась другая неожиданность – две девушки полезли вниз по лошадиному трапу, им помог Риз, и они встали лицом к Сибериусу, испугавшемуся толпы или чего другого. Конь всё сильнее раздувал ноздри, будто почуял что-то незнакомое, опасное, и гарцевал, грозя втащить назад, на корабль, своего нового хозяина.
– Ну, же, малыш, давай, пойдём к нам! – защебетали девушки, уговаривая жеребца.
Обалделый от четырёхкопытной красоты, Аурелий сразу не сообразил, что одна из девиц – Люсилия, пока она не запела детскую песенку. На коня, кажется, пение произвело нужное впечатление, и он осторожно спустился вниз.
Риз бросил поводья сверстнице Люсилии – брюнетке, как будто суровый нрав арнаахальца не был поводом для страха за её безопасность. И подхватил на лету брошенный другой – от кобылы, которую вёл Лео. Та оказалась более покладистой, не заставила себя упрашивать, спустилась, и Люсиль коснулась её переливающейся морды, не прекращая пение.
– Что б я сдох! – пробормотал неизвестный зевака. – Эти твари идут на женский голос?
Жеребец тянулся мордой к Люсиль, показывая намерение ухватить её за плечо, будто ревниво требовал, чтобы девушка к нему повернулась. Аурелий вскрикнул и не узнал своего хрипа. Но дочь его уже заметила в толпе.
– Подожди, папа! – она прервала пение ради возгласа и вернулась к мотивчику детской песни.
Когда оба арнаахальских гостя были внизу, а дочь Риза и Люсиль держали их поводья, Риз обратился к кому-то в толпе:
– Карс, всё готово? Ты где?
– Да, господин... Да расступитесь же вы, шархалы любопытные, пока вам копытом башку не проломили! – расталкивая зевак, из толпы вышел мужчина лет пятидесяти и растопырил руки: – А ну, разойдись! Дайте напоить бедную скотину!