– Подлый ты, как все де Венетты! – всхлипнула Люсиль, однако подставляя губы под поцелуи.
– И ужасно... коварный! – Антуан припал ртом, поудобнее обхватывая девичий стан.
Они целовались вечность, уже знакомая слабость охватила тело, и Люсиль с трудом оттолкнула от себя:
– Мы опять сейчас доцелуемся до проклятия. Анчи, прекрати!
– Не Анчи, а Энджел! – глаза юноши смеялись. – Разве ты не поняла? Нас благословили. Нам открылись наши тайные имена – Эйлинед и Энджел. Вспомни, кто тебя назвал именем Эйлинед!
– Энджелиус, – Люсиль не хватало воздуха, она недоверчиво смотрела в тёмно-синюю радужку напротив.
– Видишь, я энджел, а энджелам нельзя врать, – притворно серьёзным тоном сказал Антуан, – так что там между Энджелом и Эйлинед? Она его хотя бы любит или просто хочет?
Люсиль всхлипнула, смешав в звуке и слёзы, и смех. Пока медлила с ответом, из-за ветвей со стороны дорожки послышался голос Мариэль, призывающий брата сохранять благоразумие.
– Катитесь к шархалу! – бросил им Антуан, и удаляющийся смех Армана подсказал – пару под деревом никто не будет беспокоить. – Ну так что там у наших знакомых?
– Поцелуй меня...
С юноши моментально слетела шутливая маска, и он склонил голову, продолжая искать в глазах ответ.
– Конечно люблю, дурашка! – улыбнулась Люсиль и обхватила затылок с мягкими, слегка вьющимися волосами, чтобы первой прикоснуться к мужским губам.
Не сговариваясь, они коснулись языками, замерли, смакуя момент. Битва языков и губ завершилась поражением Антуана. Он с трудом оторвался от Люсиль и опёрся рукой о ствол дерева:
– Подожди, ты же знаешь, как на меня это действует! Я так долго не продержусь!
Эйлинед уткнулась ему в плечо и обняла за спину:
– Что же нам делать? Как всё это странно... Я... счастлива, но... Мы не должны терять головы... А наши родители...
Антуан отдышался, полез в карман и извлёк небольшой футляр. В нём оказалось кольцо.
– Послушай, если ты уверена, мы можем прямо сейчас зайти к жрецу, – юноша облизнул сухие губы, – он проверит нас. Нам достаточно будет назвать свои имена перед лицом Владычицы, и брачный договор перед нею будет закреплён.
– Сейчас?! Здесь?! – Люсиль испугалась.
Антуан отстранился и прислонил девушку спиной к дереву:
– Я понимаю, чего ты боишься. Об этом будем знать только мы двое и жрец, а когда мы поймём, что наши родные готовы услышать новость, мы им всё расскажем и проведём семейный обряд, как положено. Не бойся проклятия, я всё предусмотрел. Твой отец не просто дал разрешение ухаживать за тобой, а по древнему обычаю благословил. Основатели моего рода тоже всё знают и готовы тебя принять... Мы сможем встречаться, – Антуан сглотнул, случайно зацепив взглядом грудь девушки.
Но она покачала головой:
– Я больше не хочу принимать поспешных решений. Боюсь, ты пожалеешь, когда насытишься мной, и мы будем мучиться... Потом мне придётся уехать в Арнаахал, чтобы ты забыл меня и смог жениться на друидке... Наша любовь – это ещё не всё. Есть обязанности, я теперь знаю, как они работают. Мы не будем счастливы.
– Но почему?! – изумлению Антуана не было предела.
– Потому что у тебя есть дело – цитрусы и кофе. Я не смогу тебе помогать их выращивать, а допустить, чтобы какая-то друидка крутилась возле тебя, не выдержу...
Юноша с минуту рассматривал поначалу решительное выражение лица девушки, впрочем, сразу начавшей сомневаться, и упёрся руками в ствол над головой Эйлинед.
– Значит, так! Цитрусы и кофе, у них только одна цель: если бы я не смог завоевать тебя по-другому, я бы тебя выкрал, выкупил у сира Аурелия. Они тебе мешают? Я передам права родственникам в Лапеше, и всё будет как раньше... Но я кое-что помню... приснилось однажды. Ты мечтала о таком мужчине, который не позволит тебе сделать глупость. Поэтому вот – ничего не хочу слушать. Мы оба чувствуем одно и то же, так к шархалу сомнения! Если ты хочешь всё официально, просто скажи об этом, и жрец отменяется, я подожду. Некоторое время... Ну, что ещё за сомнения?
Люсиль покраснела: