– Ты любишь мускатное вино – милости просим в этот чан! – Антуан подвёл к нужной посудине и церемонно поклонился.
– Я?! Ты сошёл с ума! – Линн собралась убежать.
– Тебе понравится. Ведь я буду рядом, – многозначительно поиграл бровями Антуан и расстегнул на супруге шлафор. – И потом, когда ещё тебе предложат искупаться в виноградном соке?
На голову ей повязали платок, скрывая волосы, забрали верхнюю одежду у неё и Антуана – развлечение вышло всем. Ещё одна традиция рода Белого Виночерпия – молодые делали своё вино, которое должно было перебродить и настояться, как и семейные узы. А отдельную партию заложат в дальний угол погребка и достанут на бракосочетание будущих детей. Так же было недавно – на брачной церемонии Антуана.
Краем глаза Эйлинед видела расстроганные лица старших де Венеттов и сама неожиданно преисполнилась к ним нежности. Антуан убедил: будь она обычной лумеркой, всё было бы точно так же.
Винная ночь вышла не хуже: казалось, кожа впитала в себя вместе с цветом аромат винограда и его сладость.
– Они тебя приняли, – отдыхая от трудов любовных и обнимая супругу, сказал Антуан. – Можешь не волноваться, теперь они за тебя порвут даже твоего отца, если понадобится.
И Эйлинед расплакалась, от счастья, чего давно не бывало...
Скрипнули петли на двери, работник вернулся, погрел руки над печью и передал, что господа ждут её к столу, а он сам через час заглянет сюда, молодая сирра может не беспокоиться и отдыхать.
– Спасибо, Микал. Я сейчас приду, – кивнула ему Эйлинед.
За окном неумолимо шёл снег, традиционно крупными хлопьями в первом октагоне. Она завернулась в плащ, сунула ноги в шуссы (меховая дополнительная обувь – авт.) и вышла из оранжереи – прямиком в конюшню, к Энджелу.
Конюх Джером возился с повозкой: сирра Илария и Тринилия собрались съездить к Делоне после обеда, проведать малышей.
– Я сегодня не поеду, – предупредила его девушка, чтобы конюх не доставал третью меховую шкуру для пассажирки, – мы с Энжелом немного прогуляемся по двору.
За обедом госпожа Илария заметила задумчивость невестки и её слишком частые вздохи, а после попросила заглянуть к себе, посоветоваться на счёт ткани, которую купили для пошива одежды внукам.
– Присядь, милая, – госпожа Илария показала на пустую половинку софы. – Что случилось, моя хорошая? Могу ли помочь?
Эйлинед сомневалась, не покажется ли просьба странной. Впрочем, мать Мариэль и Антуана, наверное, в этой жизни уже ничто не смогло бы удивить.
– Я хочу завтра на рассвете съездить к Ирминсулю, помолиться. Завтра начинается первый октагон, и...
В карих глазах напротив откликнулось понимание:
– Конечно, милая, я поеду с тобой и поддержу тебя. Мне и самой хотелось это сделать. Прошедший год хоть и был суматошным, но он оказался самым счастливым в нашей с Рафэлем жизни. Завтра никого больше брать не будем, не переживай. С остальными я съезжу отдельно.
Госпожа Илария погладила щёку девушки:
– Не грусти. Завтра приедет Анчи с гостями, ещё соскучишься по тишине.
– Я знаю, матушка, – Эйлинед кивнула и закусила губу, чтобы не выдать свои переживания. Но Илария догадалась сама – сместилась ближе, прижала к себе и чмокнула в макушку:
– Не переживай, милая. Мы все однажды проходили через трудности, которые казались нам непреодолимыми. Но, слава Владычице, кто чист сердцем, тот однажды будет счастлив. А ты слишком неуверена в себе, хватит сомневаться.
Вечером следующего дня Антуан заметил: супруженька его отчего-то слишком розовая, хотя вина пригубила совсем немного; все смеются, а она еле улыбается. Потрогал её лоб:
– Ты себя плохо чувствуешь и молчишь! А ну быстро в постель, пока я не потребовал вернуть должок!
Отвёл в спальню, помог раздеться, уложил, принёс тёплого молока, как попросила Эйлинед. Ушёл попрощаться с гостям, быстро вернулся и больше не отходил.
Ночью по телу то и дело маршировали мурашки, горячие волны циркулировали туда-сюда, бросая в пот, на какой-то миг она потеряла сознание, а Антуан решил, будто она уснула. Точно так же было по возвращению из Арнаахала, и Эйлинед догадалась: тепло, что полилось в руку от Ирминсуля утром, было неслучайным. Новый дар получен или возвращён старый.