– Давай! – он надавил на плечи, а потом опустил руки, давая ей возможность проявить себя.
Знакомая пряжка, которую Люсиль в прошлый раз не смогла расстегнуть, поддалась легко. Люсиль скосила глаза: стояла с Рене так удачно, что могла видеть поникшего Антуана, трущего себе лицо и пытающегося опустить взгляд. Но он почувствовал внимание и поднял бледное обиженное лицо. Люсиль растянула рот в улыбке: «Так тебе и надо, скотина Анчи!»
С особым удовольствием старалась, то и дело поглядывая на страдающего де Венетта. А Рене стонал одобрительно, двигая бёдрами и не отпуская золотые волосы.
– Умница, герцогинька! – сказал он, прерывая игру, которая даже начала нравиться. – А теперь ползи к Антуану!
– Нет! – упрямо потрясла головой, и получила шлепок по ягодице.
Но противного де Венетта в кресле уже не было, он сидел, широко раздвинув ноги, на кровати. Люсиль сопротивлялась, и Рене звонко шлёпнул её несколько раз, пока она не сдалась. Странные эти сны – всё чувствовалось, как наяву. Или эта магия была настолько качественная? Даже слёзы на глазах выступили: ей было больно на самом деле. Пришлось подчиниться.
– Можешь не брать его, но смотреть – обязана, – хмуро, без улыбки, должно быть, сжалился Рене, оказываясь сзади.
Люсиль закрыла глаза, чтобы не видеть Антуана, и мысленно посмеялась: получилось, она может управлять сном!
Разряд боли оборвал радость – и опять слёзы брызнули из глаз. Рене решил войти сзади. Шлепок по ягодицам немного отвлёк, но всё равно... Это было слишком унизительно и болезненно!
– Рене! – взмолилась она, – не надо!
Он подумал:
– Ещё!.. Умоляй ещё!
В книге был похожий момент: Альве надо было немного потерпеть и расслабиться, и Люсиль вздохнула, пытаясь сделать то же самое. Шлепок напомнил о приказе.
– Не надо, сир Рене! Я вас умоляю!
– Хозяин. Хозяин сир Рене!
… Да, в какой-то момент она начала чувствовать возбуждение: собственные ли мольбы заводили или пыхтение позади Мароя, или ритмичная тряска…
Потом надоело. Рене дважды успел получить экстаз, а до неё всё никак не доходило. Антуан, кажется, плакал, беззвучно, по-мужски, но Люсиль это больше не радовало – раздражать начало ВСЁ. Она начинала понимать коварство наказания – пока не коснётся Антуана, а он – её, эта пытка (воистину, по-другому уже назвать страсть Рене не получалось) никогда не закончится.
Внутреннее наитие подсказывало: прошёл минимум час покорного подчинения. Звуки соприкасающихся взмокших бёдер, чавканье позади, периодические шлепки и удовлетворённое рычание, в конце концов, взбесили.
– Хочу нежности! – сначала тихо, а когда Рене не услышал, громче сказала. Опять не ответил. – Прекрати! Мне надоело!
Марой рассмеялся холодно и остановился. Резкий рывок – и её развернули на спину.
– Ты будешь хотеть тогда, когда я прикажу! Поняла?
Поднял её бёдра, подтянул их к себе и вошёл всё туда же. Люсиль взвыла и попробовала взбрыкнуть – увы, сильные мужские руки держали её.
– Не об этом ли ты мечтала, герцогинька? – ухмыльнулся Рене. – Тебе не нужно было уважение. Ты его не ценила. Всё, что для тебя представляло интерес – власть. Любая – чтобы тебя подчиняли, и чтобы ты подчиняла сама других. Только это тебя всегда возбуждало.
Он мерно и уверенно толкался внутри, не обращая внимания на слёзы девушки и её словесные мольбы прекратить.
– Знаешь, почему ты так и не смогла полюбить Армана? Он слишком быстро тебе подчинился. Это была слишком лёгкая победа. По этой же причине Анчи тебе тоже был неинтересен. Но ты утешала себя и позволяла себе играть их чувствами. А чтобы они не прокисли, то отдаляла своими капризами, потом мирилась. Надо было выбирать Лоуренса. Он бы тебя порол, пока ты не сделала бы вид, что бьёшься в экстазе. А потом порол бы снова и снова… То-то было бы веселье!