Погоди, остановила себя Люсиль, о каком пророчестве идёт речь? Неужели о том, из-за которого она проторчала четыре года здесь, в Лабассе? О котором шептались родители, когда думали, что их не слышат? Тайна, которую она чувствовала, но никто ей не мог или не хотел рассказать. Неужели Мариэль сыграла роковую роль в проклятии? О!
Люсиль с особой нежностью посмотрела на нож.
Антуан говорил, но она его не слышала, поглощённая желанием постоять за себя. Мариэль за два месяца успела столько всего натворить, спасая в том числе свою честь, неужели Люсиль не сможет?
Госпожа Делоне погладила руку Люсиль, успокаивая, и девушка очнулась, потёрла лоб, как будто это могло прогнать все тревоги и дурные мысли.
– Не волнуйся, дорогая. Я тебя не дам в обиду, что бы ни случилось, – мягко улыбнулась бледная женщина, за которой Люсиль долго ухаживала. Настало время возвращать долги, наверное, так решила мать Армана.
– …Однако он не хочет оглашать этого моими устами, чтобы навредить вашей репутации или сирре Люсилии, а предлагает безвозмездно оказать личную услугу, поскольку ваш Основатель, Белый Поисковик, сделать это не сможет… – Антуан говорил спокойно, без насмешливых гримас, и это пугало больше всего.
Отец недолго думал, ещё и матушка попросила, и он кивнул, добавляя огня к панике дочери. Люсиль резко встала, хотя рука госпожи Делоне её тянула назад. Антуан взглянул на неё и перевёл взгляд на сира Аурелия:
– Вам, сирра Люсилия, ничего не угрожает в данный момент. Я не собираюсь шутить. Основатель моего рода мне это не позволит сделать.
Второй раз назвал её официально и первый раз на вы. Даже Вернер уставился на него с неподдельным интересом. И вдруг она уловила в его речи что-то похожее на то, как говорил Рене… Правду сказал отец: можно было разглядеть в Марое Мариэль, если бы все были внимательными. Нет! Если бы смогли допустить эту мысль! И Люсиль рухнула в кресло.
Отец произнёс клятву, которую ему продиктовал Антуан, закрыл глаза и с минуту неподвижно сидел в кресле, как и дочь, вцепившись в подлокотники. Откровение от Чёрного Некроманта, видимо, закончилось, когда он вздохнул, открыл глаза и медленно перевёл взгляд с жены на дочь:
– Я… Клянусь… все твои шархаловы романы сегодня же уничтожу в пыль!
Удивились все, а Люсиль, ожидавшая бурю и немедленный разбор промашки Рене и Антуана, открыла рот. При чём тут романы?
Сир Аурелий поднялся со словами, что, раз праздник переносится, то он хотел бы вернуться домой и дать хозяевам возможность самим разобраться в своих удивительных событиях, ибо мало ли как дальше пойдут дела у Мариэль, которая восстанавливает здоровье почему-то у Делоне, а не у себя дома. Впрочем, сир Аурелий, согласен, что теперь-то, когда Делоне в долгу у де Венеттов, то удивляться странному факту не стоит.
Антуан вспыхнул, Вернер загородил его собой, однако их обоих опередил сир Марсий. Весело блеснув глазами и обнажив в улыбке зубы, он поднял руки, как если бы возносил молитву:
– Хвала Основателям, наши дети сами разобрались и успели заключить брачный договор, как положено, с позволения нашей Владычицы, два месяца назад. Руна невинности, которую мы все видели на лице Рене, посвящалась, как оказалось, Арману. Ну, а теперь, когда брак консумирован, и Мариэль перешла под покровительство Белого Речника и Помаванки, она у себя дома, рядом с мужем, соседушка. Но больше всего нас всех, её родных, радует, что дара метаморфа больше нет. А значит, конец непредсказуемым сюрпризам. Наша крошка Мари передала дар Владычиц Его высочеству буквально сегодня утром…
– К-какому вы-высочеству? – заикнулся отец.
Люсиль на мгновения забыла о Марое-Мариэль и воззрилась на заикающегося отца. Какому принцу передала Мариэль дар? Лоуренсу? Но он же в инквизиторских казематах! Или Хривелуру? Но как?! Когда он успел побывать в Лабассе сегодня?!
– Сиру Анри Ленуару, который, как оказалось, является внебрачным сыном Его величества… И также одарён многочисленными способностями, в том числе от своей матери, полумагессы, – хладнокровно подал голос Вернер, пожелавший внести свою лепту в уничтожение самоуверенности де Трасси. – Охранная магия не давала нам рассмотреть его. Но стоило Его величеству назвать его своим сыном в присутствии господ и слуг, как пелена с наших глаз слетела, и все признали в инквизиторе копию Роланда Третьего в молодости… Вам ещё вина, сир Аурелий? Или воды?