Герцог окаменел, стоял с минуту, приложив руку к сердцу и пытаясь уложить в голове всю информацию, поданную за последние полчаса. Сделал шаг и вдруг упал, закатив глаза. Сирра Камилла и Люсиль бросились к нему…
Столичный лекарь, всё тот же незаменимый сир Майн, был в гостиной через пять минут. По счастью, диагноз оказался не таким страшным, каким его вообразили себе в первую минуту родные сира Аурелия. Сир Майн с помощью портального артефакта построил портал для де Трасси в их гостиную, и вскоре у Делоне снова восстановилась усталая тишина.
Нервный удар герцога переполошил всех слуг и домашних: никто никогда не видел его таким беспомощным. По счастью, лекарь захватил с собой ментальный накопитель, и в сира Аурелия было влито достаточное количество магии для быстрого восстановления.
Когда лекарь отбыл, герцог велел усадить себя в кресло перед камином в собственной спальне, а затем отдал очень странный приказ – даже не просьбу. Рядом с ним сложили принесённые из библиотеки все книги Люсиль, которые она заказывала по каталогу или сама покупала в Люмосе. Несмотря на уговоры супруги, сир Аурелий вознамерился лично ознакомиться с содержанием каждой книги, а набралось их не меньше сотни. Люсиль сидела рядом, подавала книгу за книгой и тряслась, не совсем понимая, что происходит.
Отец листал каждую, открывал наугад, читал одну-две страницы, а затем бросал в огонь, как будто решил книгами протопить спальню. Дочь послушно ворошила кочергой несгоревшие остатки книг. Шанс на спасение получило несколько книг, но и их герцог пообещал перед возвращением в библиотеку ещё раз внимательно пролистать.
Наконец ему попался заметно потрёпанный экземпляр, на который Люсиль посмотрела с особым сожалением: то был любовный роман про бедную Альву и сурового мага. Сир Аурелий сразу обратил внимание на то, что книга выглядит зачитанной, с загнутыми страницами-закладками. Открыл наугад, закашлялся, читая попавшуюся сцену любви, и рявкнул, протягивая дочери роман:
– Читай вслух!
– Но, папа! – Люсиль сразу узнала эпизод и покраснела.
Герцог обратился к супруге, всё это время находившейся рядом:
– Послушай, ЧТО читает твоя дочь!
Люсиль всхлипнула:
– Но, папа, я же не знала, что это нельзя читать!
– Я. Хочу. Чтобы. Ты. Прочитала. Вслух. Это. Шархалье. Дерьмо!
Матушка попробовала было заступиться за дочь, но герцог был непреклонен, на некоторых словах он воздевал руку и тряс пальцем, как если бы угрожал кому-то:
– Я хочу, чтобы ЭТО услышали Основатели! Я требую справедливости! Почему моя дочь ТРИ ГОДА читает это шархалье дерьмо, портит себе судьбу и роду, а её Основатели НЕ В СОСТОЯНИИ предупредить меня, отца? Или проклятый Белый Шутник, то бишь, Чёрный Некромант, толковее Белого Поисковика?! Ты посмотри: даже не пойми какой род в состоянии получить благословение Владычицы, немыслимый дар, совершить ПОДВИГИ, какие не под силу другому роду, ПРОСЛАВЛЕННОМУ, благословлённому самой Владычицей полторы тысячи лет назад! Посадившему Младший Ирминсуль!..
Сир Аурелий задыхался от гнева. Дочь плакала, супруга тоже прикладывала платок к лицу, и тогда он сам, желая, видимо, сбить спесь с душ давно умерших Основателей, забрал книгу и громогласно зачитал наиболее занятные фразы:
– «Ты должна хорошо поработать своим ртом, Альва. Иначе не получишь сладкого!» А? Каково? Моя шестнадцатилетняя дочь учится чему? «… Раздвинул её ноги и вошёл, не выказывая милосердия к мольбам Альвы, чья…» – прости Владычица! – «пещерка была недостаточно обжита»! ЭТО ЧТО, я вас спрашиваю? Это что за НАУКА НЕЖНОСТИ?
Люсиль упала в обморок, и только тогда герцог успокоился.
Пришла в себя девушка в своей кровати. По комнате сновала служанка Адора, укладывая отобранные вещи в большую корзину. Люсиль осторожно спросила, что происходит, подумав, будто отец намеренно приказал унести все её вещи из комнаты и запереть здесь до наступления девятнадцатилетия.