Герцог кашлянул смущённо:
– Вы правы, Ваше величество. Поначалу так и было, но дочь восприняла его как брата… Знаете, хоть и расстояние в пять родственных линий, брак допускается, но всё равно… Сердце моей девочки оказалось безраздельно принадлежавшим другому… Мы с Камиллой посоветовались и, хотя решение далось нам с трудом, всё-таки решили не мешать влюблённым…
– Ваше желание сделать своих детей счастливыми не может не вызывать восхищение.
Аурелий почувствовал заметно потеплевшее к себе отношение. Получив одобрение, он продолжил вдохновенно врать. О том, что Мариэль де Венетт, дочь Иларии, была единственной подругой Люсиль на протяжении четырёх лет, и посему предательский удар болезненно отразился не только на юной герцогине, но и её родителях. В глазах королевы блеснуло любопытство, и она попросила рассказать об этом подробнее.
Никто не догадывался, что под личиной неизвестного, таинственного юноши Рене Мароя скрывается та самая Мариэль, получившая дар метаморфа. Чтобы отбить у Люсилии жениха, она хитрыми путями заслужила доверие Делоне и жила у них некоторое время, весьма удачно защищая Армана Делоне от так называемых покушений, чем вызвала невероятную привязанность юноши и доверие. За этот период («Вы не находите это странным, Ваше величество?») Делоне потерял интерес к де Трасси и переключился на Мариэль. Неделю назад они тайно образовали брачный союз, взрослые узнали позже…
– Ну что ж, говорят, нет худа без добра. Зато теперь вы можете подобрать дочери более выгодную партию, – королева жадно слушала провинциальные сплетни, видимо, давно не получая свежую порцию неформальных скандальных новостей.
Герцог кивнул и опять потёр сердце:
– Так-то оно так, Ваше величество, но, боюсь, Люсиль не скоро сможет полюбить даже достойного юношу. Мало того, что она испытала боль от расставания с сыном нашего соседа, к нашему великому горю, предсказание исполнилось: моя девочка влюбилась в девицу-метаморфа. Моя девочка пыталась залечить одну рану, а получила вторую, теперь кровоточат обе…
Королева вздрогнула и заметно напряглась, сделала несколько глотков освежающего напитка:
– Вот как… Бедная девочка!
– И ведь каков прохвост был этот Рене!.. Я имею в виду дочь сирры Иларии, Мариэль. Под маской идеального мага-северянина она так очаровала Люсиль, что наша девочка влюбилась без памяти. Ни есть, ни пить, ни спать не могла… А я ведь, глупец, даже готов был разрешить этому самозванцу лумеру составить счастье моей дочери…
Герцог в самом деле непритворно охнул, схватившись за грудную клетку: то ли вранье откликнулось где-то там, внутри, то ли нахлынуло воспоминание о перенесённом позоре в гостиной Делоне. Королева чуть было не послала слуг за лекарем, но герцог попросил дать ему возможность закончить свою просьбу к Её величеству.
В результате всех выше перечисленных событий маг-силы несчастной Люсиль начали перестраиваться, и к общему букету несчастий добавилась её неуверенность в себе: ещё три дня назад Люсиль отказывалась выходить из своей комнаты и совершенно раскисла. А глядя на неё, и любящий отец почувствовал себя плохо, ведь обе девочки де Трасси были смыслом его жизни.
– Так. И как же я могу вам помочь? – королева с искренним сочувствием смотрела на покрывшегося пятнами герцога.
– Навалилось всё сразу, Ваше величество… Мне прописали источники в Люмосе, Камилла должна готовиться к ярмарке, а моя дочь места себе ни в Лабассе, ни в Люмосе не находит – там всё напоминает ей о позоре, который она вынесла. Оттого мы и приехали сюда, на юг. Здесь Люсиль себя чувствует лучше, улыбаться начала… Моя девочка…
Герцог остановился, сделал глубокий вдох-выход, отпил освежающего напитка перед решающим шагом:
– … Разорваться я не могу. И доверить дочь кому попало тоже. Я слышал, что Ризы покинули Люмос и пережидают скандал, связанный с Его высочеством Лоуренсом, где-то здесь. Мой родственник Арлайс хоть и тот ещё прохвост, однако любил и запутавшегося племянника, и Её высочество Глорию беззаветно. Этого у старика не отнять… Но я давно его не видел, поэтому остались сомнения. А вы наверняка встречались с ним где-нибудь здесь, случайно… О, простите, Ваше величество, если моя просьба неуместна!
С минуту назад, при упоминании семейства Риз, королева вдруг побледнела, сжала губы и нахмурила брови. Герцог относительно понимал причину её эмоций, но всё-таки решил играть до конца. Едва он замолчал, Хетуин сердито сказала: