В следующие два вечера попеть не получилось: Диана, будто специально, занимала принца беседой о таких сложных вещах, что Люсиль сообразить не могла, о чём они говорят, терминология была знакома, но смутно. И Люсиль молча занималась набросками, раскрашивая их.
На третий день мать, которой ежедневно отправлялись письма с описанием дня, подсказала: да ведь эта магесса-друидка ревнует её, герцогиню да ещё с такими удивительными способностями, ведь сама Диана призналась, что терпения на рисунки ей никогда не хватало, а для пения голоса Владычица не дала. И это ещё у Люсиль маг-силы не проснулись!
Так что на следующий день, как только все разошлись по своим делам – королева с сыном принимать посетителей, Диана – в сад, – Люсиль отправилась в библиотеку Маддредов, нашла книгу по растениеводству и составила с десяток вопросов, чтобы задавать их Его высочеству и тем самым отвлекать от прилипчивой друидши. Взяла с собой пособие в оранжерею…
Дважды не поняв вопроса, Хривелур бросил растения, подошёл и так низко наклонился посмотреть на схему в книге, что коснулся дыханием лица любопытной Люсиль, а она будто бы рассеянно – положила свою чистую ладошку на его испачканную руку.
Помогла уловка или принц заскучал, вечером случилось долгожданное. Люсиль рассеянно наигрывала вальс на магической сфере.
– А я полгода не танцевала, – вдруг задумалась Диана, закрыла книгу, заложив в неё палец, и подпёрла свободной рукой голову.
– Потерпи, недолго осталось, на Сеянце все потанцуем, – королева вышивала.
Хривелур же, отложив бумаги, вдруг сказал:
– А не устроить ли нам небольшой семейный бал прямо сейчас?.. Подождите-ка, только найду сферы с позапрошлогоднего зимнего приёма…
Это он хорошо придумал! Люсиль танцевала идеально, это она знала. Уговорили таки Её величество покружить с сыном. А сразу после неё Хривелур пригласил Люсиль (а не Диану!), и это был добрый знак. Де Трасси показала всё своё изящество, чем вызвала одобрительную улыбку королевы. Диана танцевала так себе – и смесь гордых эмоций бурлила в Люсиль. Все желали друг другу благостной ночи с особенным подъёмом духа, письмо о замечательном вечере вскоре отправилось матери в Лабасс, и дочь, не дожидаясь ответа, ибо время было позднее, торопливо легла в постель.
Завтрашний день намечался удивительным. Возможно, после всего случившегося Её величество даже решило приблизить к себе гостью:
– Милая, не хотите ли завтра присоединиться к нам и посмотреть на выходную ярмарку? В белый день там много интересного.
Люсиль с радостью согласилась, а королева, окончательно прощаясь, приподняла лицо девушки за подбородок, заглянула в глаза и сказала:
– Всё будет хорошо, милая. Я рада, что ты повеселела, – и неожиданно поцеловала в лоб, а сделать в свой адрес низкий обескураженный книксен не дала, приобняла вдобавок: – Ничего, девочка. Всё в порядке. Благостной ночи.
И ночь получилась благостной, как никогда. Эх, если бы существовала возможность переслать эти сны Хривелуру, он бы, наверное, тотчас сделал бы Люсиль предложение руки и сердца! Ещё бы, какой мужчина откажется почувствовать себя настоящим господином?
*****
*****
Люсиль никогда не была на провинциальных ярмарках и оттого мир торговли и безыскусных развлечений ошеломил её. Инквизиторы на королеву и принца накинули магический отворот, чтобы на ярмарке никто не узнавал их, не возникало желания подойти, подать прошение – словом, испортить прогулку. Поэтому царственные особы беспрепятственно протискивались в толпе наравне с кишащими лумерами и любопытными магами. Народа было много, и даже идущие впереди двое инквизиторов и позади пара не могли создать идеального коридора. Расчищенное пространство тут же занималось случайным прохожим.