Компания уже миновала это сомнительное развлечение, обещавшее каждому смельчаку переломанные кости, как вдруг за спиной прозвучал настолько знакомый голос, что Люсиль споткнулась, и принц её придержал.
– Ну, что, здоровяк, готов расстаться с обещанным? – громко спросил нагловатый молодой голос. – Выкладывай, что там у тебя.
Мужики захохотали, перекрывая гомоном бормочущий испуганный голос, пытавшийся успокоить энтузиаста:
– Антуан, да что на тебя нашло?!
Силач Якоб густым басом хмыкнул:
– Не похож ты на победителя. Подрасти маленько ещё, приходи лет через десять, магёныш, – чем снова рассмешил знакомых.
– Проверь через артефакт, трус! Нет у меня магии. Сегодня точно, – настаивал насмешливо желающий смертник.
– Кто здесь трус?! – удивился хозяин аттракциона.
Люсиль себе чуть шею не свернула, но Хривелур тоже остановился, пробормотал изумлённо:
– Де Венетт? Ушам своим не верю! Сирры, мы должны спасти этого отчаянного.
Диана засмеялась так, словно прекрасно знала Антуана, Люсиль же на свинцовых ногах развернулась и последовала за ними, уже жалея, что невольно задержала компанию и позволила себе обратить внимание на происходящее Хривелура, увлечённо рассказывающего про Сеянец.
Силач Якоб, осклабившись, объяснял правила, которые местным давно были знакомы – великан долго зарабатывал здесь, на ярмарке выходного дня, своими великолепными физическими данными у простаков и самоуверенных мужчин. За последние пару лет вывеска успела выгореть на солнце, но хозяин и не думал её обновлять: «плати гольден – получи…», далее в качестве цены были нарисованы голова девушки и овечка с розовым бантом на шее – вывеска читалась ясно.
В самом деле, недалеко от импровизированной арены, под небольшим тряпичным навесом, лежала овца, без обещанного розового банта, однако чрезвычайно упитанная, и лениво жевала подброшенный пучок сена. А рядом, на стульчике, женщина лет сорока безмятежно вязала некую безразмерную вещь, как будто показывала свою обязанность следить за животным. Обмен острот заставил её оторваться от рукоделия, поднять голову, чтобы посмотреть на юношу, улыбнуться – и вернуться к работе.
– А деньги-то у тебя есть, малыш? – добродушно спросил для начала хозяин аттракциона.
Антуан полез в карман, достал золотой кругляш и подкинул его в воздухе, поймав на лету.
– Ну, ладно, – ухмыльнулся Якоб. Достал из своего кармана круглый артефакт, включил его и навёл на юношу, – немного есть силушки-то, малыш. Нехорошо обманывать старших.
– У меня перестройка маг-сил, это фон, – не обращая внимания на замечание Якоба и смешки зрителей, юноша перешагнул через верёвку. И отмахнулся от полетевшего в спину недовольного замечания: «Погоди, отец!». – Могу увеличить ставку, чтобы она тебе придала сил.
На его руке возник кошель, из него высыпалось ещё несколько золотых, в перемешку с серебряными, монет:
– Отдам всё, если условия немного изменятся.
– Антуан! – снова рявкнул побагровевший сир, но на его плечо легла мужская рука, отец шутника обернулся, лицо его изменилось: – О, ваше высочество!
– Тш! Что это на него нашло? – спросил Хривелур. Магия отторжения в отношении господина де Венетта, стоило коснуться собеседника, исчезла для того. – Благостного дня, сир Рафэль.
– Благостного, сир. Он ещё в прошлый раз здесь ошивался, а сегодня решился, видимо, свернуть себе шею. Негодяй! На этой неделе победил в спарринге сира Рэя и решил, что теперь ему всё ни по чём, – ворчал обеспокоенный отец семейства.
За диалогом они пропустили договор, на скорую руку составленный между хозяином аттракциона и наглым магёнышем. Антуан пожелал повязку на глаза для обоих – себя и Якоба – да ещё неприличное условие для проигравшего: победитель забирает всё, проигравший – раздевается до исподнего и делает почётный круг по рынку.
Зрители-мужчины начали похохатывать, предвкушая зрелище. Это, как ни странно, подбодрило Якоба, и он, не заподозрив подвоха от парня, который своей макушкой едва доставал до груди честного лумера, согласился.