– Значит, если я смогу поставить тебя на колени, то мне достаётся поцелуй твоей жены, и ты возвращаешь полгольдена? А если уложу – то могу забрать животное, а ты отправишься в путешествие по рынку? – уточнил ещё раз, передавая одному из зрителей снятый камзол, под которым вместо привычной рубашки оказалось странное нижнее бельё. Рукава едва закрывали плечи, а застёжка была непривычно короткой – полоска с пуговицами, идущая от горловины до груди.
Какая-то очередная столичная мода, решили зрители, рассматривая облачение мага-без-магии. И только Люсиль узнала изделие служанки Мариэль – Жанетты, недавно вышедшей замуж за инквизитора, то есть внебрачного сына короля, и сменившей имя.
Эта полурубашка, называемая кристи, невольно напомнила о Рене, и Люсиль закусила губу. Проклятый де Венетт: мало того, что будто нарочно преследует её даже здесь, в Лапеше, так ещё и одевается, как сестрица-метаморф. В довершение оскорбления на правой руке Антуана обнаружилась татуировка – от запястья и чуть выше. У «Рене» татуировка доходила до плеча и захватывала шею, но и этой, небольшой, было достаточно.
Рядом стоящая Диана хмыкнула и отвлекла на себя Люсиль.
– Я и не знала, что Анчи так хорош, – объяснила свой хмык друидка в ответ на вопросительный взгляд юной герцогини.
– Анчи? – глаза Люсиль сузились. – Вы уже знакомы?
– Де Венетты неделю назад подали заявку на участие в Сеянце, мы успели с сиром Антуаном немного поболтать, – поправилась смущённая Диана и кивнула перед собой. – О! Он точно сумасшедший!
И это «сумасшедший» прозвучало как комплимент, Люсиль густо покраснела. Антуан снова изображал шута, разве что без улыбки. Привлекал к себе внимание.
– Надеюсь, лумер сломает ему хотя бы руку, – мстительно пробормотала девушка, борясь с искушением незаметно уйти, чтобы у де Венетта меньше было мотивации красоваться. Но победило желание увидеть, как здоровяк попортит самомнение парня, который ещё два месяца назад показал себя позорно слабым соперником. Впрочем, Антуан всегда был слаб на ристалище… Жалкое зрелище ждёт зрителей…
Вокруг арены собиралась толпа, Люсиль беспомощно оглянулась – позади её безнадёжно подпёрли, а расталкивать пахнущих пОтом лумеров было бы унизительно.
Тем временем зрители нашли тряпками, которыми замотали глаза обоим спорщикам. Гольден торжественно зажал в руке один из помощников и показал присутствующим. Юного мага ещё раз проверили, на всякий случай, ради новых болельщиков, удостоверились, что магия не поможет мухлевать наглецу. Ещё один лумер помог соперникам встать напротив друг друга, и они приняли боевую стойку.
– Я этого не вынесу… – пробормотал сир Рафэль, потирая лоб.
Его высочество пытался успокоить отца:
– Вы же знаете своего сына, сир де Венетт, был бы Антуан не так уверен в себе, не полез бы в передрягу, верно?
Тот вздохнул:
– Если бы у вас были такие заполошные дети, вы бы меня поняли, Ваше высочество. Его сестра владеет мечом, как Белый Воин. Только ума не приложу, где успела нахвататься этого… Не иначе как дар Владычицы не тому попал вместе с … чтоб его, этот дар… Вот его это и уязвило, полагаю. Теперь то и дело ищет повода подраться…
Сир Рафэль скосил глаза на звук протяжного вздоха и узнал дочь соседа:
– О, сирра Люсиль, гхм… Не ожидал вас здесь увидеть… Ну, теперь всё понятно…
Что стало ему понятно, никто не успел поинтересоваться – толпа засвистела, захохотала, едва соперники закружили по арене, знакомясь с территорией на ощупь. Якоб щерился в улыбке и пытался ухватить невидимого соперника, где-то снующего рядом. Антуан же хмуро уклонялся от лапищ, мелькавших перед головой, и незаметно для зрителей принюхивался, но вряд ли кто-то из стоящих вокруг арены обратил внимание на его раздувающиеся ноздри.
Прошло минуты две – пара всё ещё «танцевала», и Якоб начал шутить:
– Вам, сир, лишь бы оторвать от дела честного человека… Уж не сбежали ли вы?..
– Я всё ещё здесь, здоровяк, – подал голос Антуан и отшатнулся, натыкаясь на натянутую верёвку: волосатая рука мгновенно метнулась к нему. – Пытаюсь определиться, где твой зад, чтобы ударить половчее.