– Мой зад? – хмыкнул Якоб. – Подсказать?
И присогнул колени, оттопыривая зад. Зрители догадались о намерении, кто-то крикнул: «Сжалься, Якоб, здесь сирры!» – и это вызвало волну хохота. Выполнить задуманное оскорбление мужчина не успел.
Антуан вдруг подобрался, перекувыркнулся – и оказался за спиной силача. Удар ногами по подколенным суставам – Якоб покачнулся, опускаясь на колени и хватаясь руками за воздух. Юноша, не дожидаясь, пока соперник восстановит равновесие, совершил ещё один кульбит в обратную сторону, на сей раз удар кулаком пришёлся в лоб здоровяка, пытающегося вернуть равновесие, затем – ногой в широкую грудь, и…
Якоб упал на спину, охнув. Толпа вслед за ним издала единый ах, а юноша уже сидел наверху, на груди великана и прижимал коленями его предплечья.
– Я победил? – Антуан спокойно снял свою повязку, взглянул вниз. – Я победил. Энон-эрит!
Толпа заулюлюкала, загоготала:
– Вот это да, Якоб!
– Ай да магёныш!
– Чего ты разлёгся, как девка, Якоб?
Тот с трудом согнул руки, чтобы приподнять над собой парня, казавшегося ребёнком, который играючи уселся на спящего взрослого, но не успел – Антуан уже вскочил на ноги и упёрся руками в бока:
– И в самом деле, Якоб. Нехорошо ты разлёгся… Искушаешь публику…
Лумер наконец стянул с себя повязку, сел, с изумлением глядя снизу вверх на победителя – потом обвёл полурастерянным взглядом потешавшуюся над ним толпу и вдруг широко улыбнулся:
– Ах, ты, шархалий сын! Уделал-таки!
– Уделал, – подтвердил Антуан, отряхивая запылившиеся штаны, ибо от падения с земли поднялось коричневое облако. – Давай, Якоб, чтобы не отрывать от дела честного человека, я жду оплату… Свою овцу можешь оставить себе, как и гольден. Раздевайся.
Лумер поднялся, усмехаясь:
– Благодарю за урок, ваша милость, – обращаясь к непростому магёнышу словно к знатной персоне, – неужто не скостите условие? Овечка ваша, берите, скушаете во здравие честного лумера… Делла, окажи уважение ловкому сиру, одари вниманием!
Толпа не расходилась, наоборот, намечался самый интересный момент – вручение приза победителю. Женщина, которая, очевидно, давно этого не делала, смущённо отложила вязание, поднимаясь, и разгладила складки на переднике платья.
– Ты, верно, ополоумел от радости, раз не увидел на мне руну обета. Или хитришь, – Антуан натягивал свою странную полу-рубаху. – Ни к чему мне твоя жёнушка…
– Ну, нет так нет! Делла, для юного сирра ты слишком старая, – ухмыльнулся довольно Якоб, подмигивая толпе.
– Раздевайся, – напомнил юнец, – и попробуй только срезать круг…
– Полно вам, сир! Берите овечку. Упитанная, вскормлена будто нарочно для вас…
– Бери овцу, парень! Заслужил! – крикнул кто-то из толпы, смеясь. Его поддержали одобрительно.
Но магёныш подошёл к Якобу, поманил пальцем, прося наклонить голову, и что-то зашептал ему на ухо. Лумер изменился в лице, сотворил сохранный знак. А едва юноша отстранился, немедленно начал развязывать верёвку на поясе, собираясь выполнить обещанное. В его сторону полетели унизительные смешки. И в этот момент из толпы раздался голос Его высочества Хривелура:
– Не пора ли остановиться, де Венетт? Повеселились и хватит.
– Я не тянул его за язык, – Антуан поморщился, взял из чужих рук свой камзол и поклонился в сторону толпы. – Он сам согласился… Благостного дня, Ваше высочество.
Услышав неожиданное приветствие, толпа притихла и заозиралась: охранная магия продолжала действовать, и принц сам разрушил её. Народ вздохнул, расступаясь. Рядом с Хривелуром остались стоять светловолосый голубоглазый сир, отец магёныша, и двое девушек. Антуан задержал взгляд на Люсиль и неожиданно покраснел. Она поняла, что до сего мига он и не подозревал о её присутствии.
– Ну и зачем это? – спокойно спросил Хривелур, подходя к небольшой арене, на которой побеждённый продолжал возиться с верхними штанами.
– Тот, кто не печётся о чести матери своих детей, сам обречён на позор, – упрямо, хотя и не без доли смущения объяснил де Венетт, застёгивая пуговицы на камзоле, тогда как лумер позади него окончательно остался в одном исподнем.
– Да полно тебе, это ярмарка, Анчи! Лумеры веселятся, как могут. К тому же на моей памяти Якоб за последние три года ни разу не проиграл, – Хривелур подмигнул лумеру.