– Так, малышка, хорошо!
Он забормотал слова, и музыкальный тонкий слух Люсиль уловил клятву мага. Рене уже называл её своей женщиной и просил Основателей благословить их слияние, шептал, что никакая другая женщина ему не нужна.
Дело шло к нужному финалу. Люсиль быстро сменила позу, легла на спину и потянула на себя возбуждённого Рене, перехватила одну его руку, прижала к бёдрам, подсказывая: ей тоже хочется ласк.
– Возьми меня, Рене Марой, сделай своей! – выдохнула вместе со стоном она и потянула возлюблённого за плечи на себя.
– Нельзя-а! – хрипло простонал он, однако падая на неё сверху и утыкаясь лицом в женскую грудь. И даже попытался слезть с кровати, но Люсиль уже скрестила ноги на его бёдрах, приковывая к себе. Решимость Рене снова пала.
– Я должен тебе кое-что сказать, подожди, – изменившимся голосом сказал он самую длинную фразу за вечер, хрипло, покашливая, чтобы прочистить горло, – подожди…
– Я тебе нравлюсь? – она поелозила под ним.
– Очень! – признался он и каким-то жалобным тоном попросил. – Позволь…
Кажется, он не лукавил. Рене всегда был честен с нею, и Люсиль доверилась, прекратила цепляться за него. Тяжело дышащий юноша сместился вниз… Стон сам собой вырвался, грудной, совершенно по-взрослому женский, и пальцы ухватились за мягкие волосы, забрали затылок в жадный плен сладострастия…
Внезапно по прикрытым векам ярко ударил свет. Люсиль машинально открыла глаза. Пламя на нескольких свечах и в светильниках усилилось многократно, превращая глубокую ночь в день. Рене, будучи занят ласками, разумеется, не сразу заметил изменения.
Люсиль лежала, моргая часто, чтобы глаза привыкли к освещению, и вдруг увидела перед собой знакомые курчавые тёмно-русые волосы. Это был не Рене!
Люсиль вскрикнула негромко, начиная чувствовать страх, дёрнулась, чтобы освободиться, но незнакомец только сильнее прижался.
– Отпустите! – взвизгнула Люсиль.
Незнакомец отстранился, и Люсиль узнала Антуана. Теперь и он очнулся от яркого света, подслеповато щурясь.
– Проклятье! – хрипло сказал он, признаваясь в пикантности ситуации, и том, что не хозяин ей.
А Люсиль, ползком отодвигаясь к спинке кровати и на ходу пытаясь отдёрнуть задранную рубашку, готова была кричать, но вопль застрял где-то в горле. И невозможно было отвести глаз от растерянного Антуана, поднявшегося на колени. И того, что напоминало о её глупости и беспечности.
– Проклятье! – повторил Антуан, проследив за направлением испуганного взгляда девушки, и спрыгнул с кровати, чтобы натянуть штаны.
Люсиль собиралась с духом – закричать, проклясть Антуана за подлость, и соскочить, чтобы ударить его, но не успела. Посередине комнаты вдруг заклубился чёрный туман, оформляясь в фигуру.
В голове гулко, сотней единых голосов, рявкнул грозный бас:
– Расшалились, детишки?! Без брачного договора решили развлечься?!
Преграда в горле лопнула, и Люсиль завизжала. Сама не поняла, как – прыгнула с кровати прямо в образовавшийся портал, а через мгновение плюхнулась на ковёр в своей комнате. Крик рвался наружу, и она кричала, помня ту жуткую фигуру и страшный многоголосый бас в своей голове.
1-й сон: Бесчестие
Она кричала бы долго, но внезапное прикосновение к плечам сзади и разряд боли сковал горло.
– Про-ости-и-и… Я не хотел, – простонали сзади, и Люсиль медленно обернулась. Позади неё Антуан тряс болезненно руками. Она издала каркающий звук, который должен был родиться криком, полным возмущения и ненависти. Как ни странно, юноша её понял и примирительно поднял руки вверх: – Я не знаю, оно само!
Она хрипела и таращилась на него своими огромными васильковыми глазами, которые предательски успели заметить слишком много лишнего. Антуан был без одежды, в одних нижних штанах с болтающейся слабо завязкой и свидетельством недавнего возбуждения. Люсиль, как была на коленях, на полу, так и откинулась назад, пытаясь отползти подальше от мерзавца.
– Лю, пожалуйста! – а он, наоборот, наклонился, собираясь сесть рядом, и протянул к ней руки, – прости, заклинаю!