Да, юный граф подтвердил привязанность Люсиль к будущему супругу сестры Антуана, и интерес к метаморфу Рене. Очень, надо сказать, аккуратно отвечал юноша, не уронив достоинства, признался, что сам был влюблён и излишне настойчив. Про принца Лоуренса, обвинённого в шпионаже, тоже, на первый взгляд не выдал противоречивых сведений. Сир Аурелий уверял, что пронырливый Лоуренс всегда смотрел на Люсиль как на сестру. Но нужную фразу, заваленную другими, Хетуин сразу выцепила: якобы пару раз Лоуренс, будто бы шутя, назвал (в присутствии герцога!) Люсиль невестушкой, и сир Аурелий никак не отреагировал.
Значит, пройдоха де Трасси всё-таки воспользовался ситуацией и подкинул свою дочь для соблазнения Хривелура. О, с каким удовольствием Хетуин проникла бы в мысли Люсилии, чтобы убедиться в правоте своего умозаключения! Наказать бы де Трасси так, чтобы не смели и на десять шагов приблизиться ко дворцу!
Муж прислал ответ, подтверждая: гостья – истинная наследница тщеславных де Трасси. Однако смутил припиской: недавно раскрылось исполнившееся пророчество в отношении девушки, и она нуждается в помощи мудрой наставницы. Намёк был понятен: король-супруг не раз поручал Хетуин щекотливые поручения, в основном, связанные с воспитанием молодого поколения, и она никогда особо не интересовалась – зачем это надо делать. Всё знать – с ума сойдёшь. Муж порой так уставал от этого Знания, что засыпал, едва усаживался в любимое кресло в ожидании вечернего мятного отвара.
«Причастны ли де Венетты, в частности, их дочь к пророчеству?» – на этот раз Хетуин задала дополнительный вопрос, нужно было знать, имеет ли прямое отношение пресловутый метаморфный дар Иларии к истерикам дочери герцога. Записка с ответом вернулась достаточно быстро: «Нет. Сами виноваты». «Сами виноваты» – это заинтриговало ещё больше.
Хетуин подумала ещё об одном параллельном деле. Генрих, конечно, объяснился с нею после открытия тайны появления своего внебрачного сына. Но Хетуин ни разу не видела этого так называемого перспективного инквизитора, и собрать как можно больше сведений о нём, пусть даже муж об этом узнает, хотелось неимоверно. Существует ли угроза для Хривелура – об этом королева думала в первую очередь.
Юный де Венетт упоминал об Анри Ленуаре как о своём друге, лучшем наравне с Делоне. Значит, Люсиль тоже может кое-что рассказать. Таким образом, успокоив себя пока ещё призрачной выгодой, королева Хетуин решила, во-первых, поддержать запуганную девушку, во-вторых, успокоиться на счёт новоявленного принца, ради которого на пятьдесят дней закрыли Королевский Ирминсулиум – юноша проходит очищение и принятие Ирминсулем его в род Роландов.
После этого первые два дня Её величество новым взглядом присматривалась к гостье, пытаясь найти ту самую червоточину, о которой предупреждал муж. И пока ничего, кроме глупости и наивности, не видела. Для того чтобы привлечь внимание Хривелура, охотно отвечающего на вопросы о растениях, Люсилия пользовалась научными трудами. Но в комнате у неё рядом с постелью лежали романы, любовные и приключенческие, причём менялись они каждый день, значит, прочитывались очень быстро, не в пример учёным трудам. Об этом доложила служанка.
Подумав недолго, Хетуин в среду пригласила с собой на небольшую прогулку к Аллее Друидов, девушку.
Построила портал и в сопровождении двух инквизиторов и Люсилии вышла из него на знакомую аллею.
– О, благодарю вас, Ваше величество, я давно здесь не бывала, – обводя своими ярко-синими глазами местность, восторженно промолвила Люсиль, – мне кажется, и деревья тогда были намного больше.
– Когда вы здесь были, дитя? – Хетуин подоша в первому дереву и погладила его кору.
Чуть поодаль, возле разных деревьев, посаженных в ровную линию, вдоль дороги, стояло человек пять друидов, и каждый из них будто разговаривал со своим деревом.
– Лет пять назад. Мы каждый год с матушкой сюда приезжали, чтобы повидаться с её деревом и угостить его магией… М-м-м, кажется, я помню, где оно, – Люсиль направилась в восточный конец аллеи и нерешительно остановилась, ведь не она привела сюда королеву, а наоборот.
– Мы дойдём до него, – Хетуин догадалась о желании. – Значит, вы давно здесь не были. Почему же?
Люсиль помялась, краснея: