Заметив способности Люсиль к рисованию, королева предложила сделать в отдельном альбоме наброски растений, представленных на ярмарке. Их завезли три дня назад и теперь берегли – укрывали от лучей солариса, увлажняли те, что не переносили сухой климат, и, разумеется, охраняли от конкурентов. И Люсиль усаживалась на специальный стульчик, который носил за ней слуга, перед каждым выставочным стендом, делала наброски, рассматривала растение, а вечером спокойно у Маддредов раскрашивала предоставленными красителями. Получалось неплохо, Хривелур был в восторге, и даже Диана сделала завистливый комплимент художественному таланту лабасской магессы.
На день выставки оставалось ещё три стенда, и один из них принадлежал де Венеттам, Люсиль сознательно обходила его, тем более что де Трасси представляли цитрусы, как и семья Антуана, а значит, на одно растение уже было меньше.
– Загляни к ним, дорогая, у них ещё один новый вид, особо ценный экспонат, – напомнила королева, наблюдая, как Люсиль избегает знакомых.
Сегодня пришлось это сделать. Всё оттягивала нужный момент, но сама королева потянула туда. Несмотря на ранний час, сир Рафэль выглядел бодрым, поприветствовал Её величество и засуетился, отдавая приказы Антуану, который как ни в чём не бывало отложил некую книгу и взялся за странный металлический округлый чайник с трубой, из которой шёл лёгкий дымок.
– Походный чайник, специально для выставки сделали, – объяснил сир Рафэль. – Называется самовар, Ваше величество. Погодите, чашечку кофе с утра стоит принять.
– О, я знала, куда иду! – рассмеялась Хетуин и приняла дар. – Мне понравился этот вкус ещё вчера, благодарю. И в самом деле, бодрит.
– Прошу вас, – сир Рафэль указал рукой на небольшой столик и три стула вокруг него, – для удобства, так сказать. Небольшая экспозиционная кофейня. Антуан, пирожные тётушки Гато!.. Простите, Ваше величество, мы ещё не до конца приготовились… Илария прибудет позже, как только остальная выпечка будет уложена…
Сир Рафэль суетился: следом за королевой, сославшись на запах, появился Хривелур с Дианой, на самом деле обходившие заявочные места и записывавшие пожелания торговцев, если таковые озвучивались. Идею де Венеттов устроить небольшое место отдыха, где можно было спокойно испробовать рекламируемый товар, подхватили многие, и теперь надо было как-то раздвигать стенды, чтобы уместить туда столик со стульями.
Люсиль, пользуясь тем, что на неё никто не обращал внимания (от предложенной чашки кофе она отказалась), спешно делала набросок кофейного листа, один из которых Антуан оторвал от демонстрационного деревца и положил ей на альбом.
– Ещё плод нужен, – не отрываясь от рисунка, хмуро сказала Люсиль.
И Антуан хмыкнул:
– Если только с возвратом, – пододвинул блюдце с несколькими семенами коричневого цвета, явно жареные, потому что на дереве висели зелёные.
– Мне ничего твоего не нужно, – буркнула Люсиль.
Юноша, разлив горячий кофейный отвар принцу и его помощнице, обошёл Люсиль и со спины некоторое время наблюдал за её работой:
– Хорошо получается. Твои рисунки всегда были выше похвал…
– Без твоих комплиментов обойдусь, – огрызнулась Люсиль вполголоса, и де Венетт склонился к её голове, накрывая ароматом тонкого парфюма, напоминающего раскрытый плод цитруса.
– Совсем обо мне не скучала, значит, – его насмешливый тихий вопрос только подбросил сухих веток в растущую ярость Люсиль.
– Ты мне надоел!
– Ну, так прими обет – делов-то, и я перестану тебе сниться.
Ироничный голос обжигал. Говорил Антуан так тихо, что слышала его одна Люсиль, но ничего так не хотелось, как схватить что-нибудь со стенда, например, горшок с неизвестным деревом, и …
– И советы твои мне тоже не нужны!
– Значит, понравилось, понима-а-ю, – продолжал издеваться Антуан.
– С Его высочеством несложно выносить это унижение, – Люсиль вдруг улыбнулась: удалось уколоть самоуверенного де Венетта.