– НЕ НАДО меня с этим поздравлять! Уйдите! Уйдите! Оставьте меня одну!
– Тш-ш-ш, дочь! Это всего на месяц! – сир Аурелий попытался образумить её. – Успокойся! Я сейчас же напишу Майну, только не кричи! Все магессы однажды через это проходят.
Но Люсиль было не остановить, и герцог, должно быть, мысленно плюнул на разборки, сказал, что пошёл писать лекарю, а Люсиль пусть успокаивается быстрее. Сирра Камилла отправила вон обеих служанок, и понизила голос, пытаясь успокоить ноющую дочь. Потом, по-видимому, успокоительное подействовало, и рыдания звучали всё тише и тише, пока не перешли на всхлипы.
В комнате звуки заметно поредели, и Антуан теперь боялся даже дышать, хотя от желания чихнуть глаза просто из орбит лезли. Он уткнулся лицом в подол какого-то платья, прижал его к себе, чтобы, если вдруг прорвёт, то чихнуть максимально беззвучно. Люсиль, кажется, начала засыпать, но её мать никуда не уходила, собравшись разделить в спальне дочери до утра её страхи.
Люсиль вдруг вяло подала голос, сказала, что она уже успокоилась и лучше себя чувствует… И хочет остаться одна. Сирра Камилла возражала. Антуана спас не подозревающий ни о чём сир Аурелий. Он вернулся и сообщил, что доктор Майн собирается и скоро прибудет, несмотря на глубокую ночь.
– Выйдите все, я хочу привести себя в порядок! – после того, как матушка вслух задумалась о своём растрёпанном виде, Люсиль робко выказала просьбу. От неё отмахнулись, и «золотко» рявкнула: – Я! Хочу! Остаться! Одна!.. Хорошо! Тогда Я ВЫЙДУ!
Истерика, судя по всему, начала пугать даже родителей. Через минуту дверцы шкафа распахнулись, и Люсиль прошипела в кучу платьев, снизу из-под которых торчала мужская голая волосатая нога:
– У тебя несколько минут убраться отсюда!
Антуан, хотя и продолжал прижимать к носу ткань, громко чихнул и промычал что-то неразборчивое.
– Быстро, я сказала! – она схватилась за ногу, видимо, желая вытащить парня силком, но знакомый болезненный разряд напомнил о себе, простреливая руку до самого плеча. – АЙ! БОЛЬНО!
Платья рухнули на дёрнувшегося парня, и он ещё больше запутался в одежде. Кряхтел, ругался, сражаясь с навалившимися на него платьями, и на это ушло драгоценное время.
Люсиль, очнувшись от боли, но продолжая держаться за руку, наблюдала, как Антуан, проклиная шархалов, сшивших эти жуткие платья, пытается выбраться. Вот показались ноги, руки, и сам – не вышел, свалился на пол, зацепившись за накидку, и девушка невольно хмыкнула. Улыбку на её лице успел поймать сердитый Антуан, наконец победивший тряпки. Доля секунды, и его нахмуренное лицо расслабилось:
– Ну, прости, а? Я ж не хотел, чтобы так получилось…
Мстительная ирония сменила улыбку, девушка зло указала пальцем на шкаф:
– Бери любое платье, одевайся и я тебя выведу отсюда, а дальше ты сам!
Повисла пауза. На лицах обоих, испепеляющих друг друга незадачливых любовников, играли самые разные эмоции. Антуан растерялся, обернулся на шкаф, перевёл взгляд на девушку, потом – на часы и окно, за которым чернела по-прежнему ночь, и ухмыльнулся, скрестил руки на голой груди:
– Меня всё равно поймают. Так что я лучше сразу сдамся, чтобы не позориться ещё больше. Признаюсь сиру Аурелию, попрошу твоей руки – и будь что будет.
Люсиль, ещё минуту назад чувствовавшая себя хозяйкой положения, едва не осела на пол от угрозы, занесла руку, чтобы влепить пощёчину, но опомнилась вовремя, тем более что Антуан отшатнулся, усвоив урок .
– Ах, ты, сволочь! – прошипела она, – ты смеешь мне угрожать?!
– С каких пор желание скрыть позор девушки считают непорядочностью мужчины? – ухмыльнулся блондин. – У нас было слияние, и это очень быстро подтвердится, что бы ты ни говорила. К шархалу твоих принцев, ничего… однажды ты простишь меня и мы повторим… Ведь тебе понравилось.
Люсиль покраснела и, хватая ртом воздух, взмахнула руками. Но гнать Антуана куда бы то ни было, действительно, не получится. А портал построить она не сможет. Её собеседник и незваный гость, наблюдая беззвучную картину отчаяния, нахмурился: