– Не могу помочь, де Венетт. Я уже люблю другого.
– Кого это? – он рефлекторно ухватил Люсиль за локоть, и проклятие некромантского наказания заставило обоих шарахнуться в разные стороны.
– Не трогай меня, дурень! – в сердцах вскрикнула девушка, подхватывая упавшую сумочку со стилусом и чернилами. – Оставь меня в покое, ты и твоя семья! Иди, продавай свои цитрусы и кофе!
Антуан отстал ненадолго, чтобы упрямо «вернуться в строй»:
– Зато цитрусы и кофе не продают меня!
– Очень смешно, – презрительно фыркнула Люсиль.
– Работа – не позор. Роланд Третий полгода на руднике железо добывал, а Её величество не гнушается укроп поливать. А на счёт того, что влюбилась, ты – лгунья. По приказу нельзя влюбиться.
Если Люсиль дала себе слово молчать и больше не поощрять болтливого де Венетта, то последняя его фраза зацепила.
– Ты сам уже не знаешь, что говоришь, – сердито буркнула.
– Прекрасно знаю, – флегматично не согласился Антуан. – Не получится с Хривом (а не получится обязательно), влюбишься в другого. В Анри, например. Вот только не светит тебе трон, и зря твои цитрусы стараются продать тебя подороже, только время теряют.
Люсиль рассердилась окончательно:
– Если ещё хоть слово скажешь, я начну кричать! Скажу, что ты меня оскорбляешь!
– Не скажу, успокойся, я тебя сопроводил, поручение матушки выполнил. И больше не подойду к тебе. А ты продолжай мечтать о короне, – в спокойном тоне проскользнули нотки обиды.
В нескольких метрах находилась палатка де Трасси, остаток пути Антуан шёл молча, поздоровался с сиррой Камиллой, мазнул взглядом по полупустому прилавку, поклонился и ушёл.
– О, Владычица, как же он мне надоел! – призналась Люсиль, откладывая на свободное место инструменты.
Матушка выслушала жалобы на прилипчивого де Венетта и улыбнулась:
– Пускай чаще напоминает тебе, какая ты у нас красавица и умница. А мы будем ему благодарны.
Успокоившись и выпив воды, Люсиль спокойным взглядом обозрела прилавок и брезгливо поморщилась:
– За что нам, матушка, этот позор? Мы, словно жалкие лумеры, продаём фрукты. Почему нельзя было поручить это слугам, как это сделал барон Кюри?
Позади топталось четверо из домашней обслуги, но Люсиль даже голоса не понизила, чтобы скрыть от них своё презрение к ситуации.
– Ты знаешь, дорогая, что нам пришлось, – сирра Камилла напомнила о дне, когда Люсиль осталась в гостях у королевской семьи. – Отец у загона, а я должна находиться здесь. По правилам Сеянца о новом товаре должен лично рассказывать производитель, а не его представители.
Люсиль вздохнула, разглядывая прилавок. Если у де Венеттов он ломился от изысков, рекламирующих разные варианты использования цитрусов, то родительский был больше похож на обычную пекарскую лавку Люмоса. Как и у де Венеттов, стояло деревце с несколькими плодами, на блюде красовался десяток оранжевых плодов, два кувшина были наполнены разбавленным цитрусовым соком, странности к натюрморту добавляли мешочки с высохшими шкурками и сушёнными листьями, под двумя чайниками ждали нужной минуты артефакты для нагрева, а остальное было уставлено купленными пирожными и сдобой.
Матушка перехватила разочарованный взгляд:
– Не переживай, Её величество после открытия подойдёт к нам первым. Мы быстро раздадим всё это и оставим слугам убирать, а сами прогуляемся. Позориться полдня мы здесь не станем.
– Что это? – Люсиль ткнула пальцем на мешочки.
Госпожа де Трасси объяснила: неделю назад она беседовала с сиррой Иларией касательно подготовки к выставке продукции, и, в отличие от уверенной и как будто что-то скрывающей Иларии, чувствовала себя весьма сомнительно.
Даже с магией вырастить что-то за три недели трудно, а понять суть растения, его возможности ещё сложнее. Тем более де Венетты успели заменить крышу на стеклянную, переделали обогрев и полив в импровизиторованной оранжерее. После этого плоды цитрусов заметно улучшили вкусовые качества, а друидская магия работала намного эффективнее.
Илария посоветовала сделать ставку на аромат. Кухарка де Венеттов использовала в выпечке молотую сухую цедру цитрусов и признала её съедобной, а так же добавляла в отвар, и новый аромат все быстро оценили как замечательный.