Камилла, разумеется, с подозрительностью отнеслась к хорошему совету: слишком щедры де Венетты были в последнее время, к чему бы это?
– Мы ведь соседи, дорогая Камилла, – вот и всё было объяснение сирры Иларии.
По остекленевшему взгляду дочери госпожа де Трасси догадалась: разгадка странного поведения соседей рядом, стоит только спросить своё чадо. И Камилла это сделала, но ответ получить не успела: к ним подошёл с корзиной управляющий де Венеттов, вручил слуге и сказал, что господа нижайше просят использовать их избыточные экземпляры продукции ради общего дела.
Справившись с изумлением, герцогиня-мать повторила вопрос, на сей раз сменив ласковый тон на грозный, обращаясь к пунцовой дочери:
– Если ты что-то знаешь об этом, скажи мне, дорогая!
Люсиль с минуту лихорадочно перебирала все варианты, которые смогли бы удовлетворить мать, и, в конце концов, выдала частичную правду:
– Антуан пытается ухаживать за мной, он признался в любви и, кажется, собирался сделать мне предложение, но я не дала ему это сделать, отказала.
– Додружились! – огорошено ахнула сирра Камилла и потребовала себе кресло и холодной воды.
25-й сон. Сумятица
Адора раздевала вялую от усталости госпожу, и как только сняла с неё платье, та упала плашмя на кровать и закрыла глаза. Фразу о готовности воды для купания пришлось повторить трижды, прежде чем Люсилия откликнулась, позволила поднять себя за руку и усадить в лохань.
Сейчас казалось, что день промелькнул слишком быстро, но стоило начать перебирать в памяти события – и им не было конца.
Посетителей не пускали до девяти, а затем торжественно у главных ворот Его высочество произнёс речь о важности труда во благо Люмерии и пригласил всех оценить продукцию этого года.
Шёл принц с королевой, рядом – официальный распорядитель ярмарки, объясняющий всем особенности представленных товаров. За ними, не отставая ни на шаг, перемещались, управляя записывающими плавающими над толпой сферами, представители новостных листков, человек пять. И остальную нескончаемую массу, подходящую, нюхающую, пробующую и бесконечно задающую одни и те же вопросы, составляли как маги, так и лумеры.
Цитрусы, конечно, произвели впечатление. Хривелур и Её величество пробовали каждую съедобную продукцию показательно, словно в первый раз, и делились своими впечатлениями, что было особенно важно для тех, кому могло не достаться образца.
Что касается де Трасси принц отвесил комплимент в адрес лабасских магов, отличившихся в этом году по многим пунктам. В частности, их умение сотрудничать произвело на Его высочество неизгладимое впечатление.
– Трудоспособность семьи де Трасси заслуживает отдельного поощрения. Сирра Люсилия любезно согласилась нам помочь составить каталог этого года. Вы только посмотрите, какие изумительные рисунки мы сможем наблюдать в новейшем издании Сеянца, – он взял альбом и, к счастью Люсиль, показал только первые страницы, раскрашенные и оформленные достойным образом.
Это внимание и комплимент посластили горечь унижения Люсиль и сирры Камиллы. Через минут пятнадцать после ухода главной процессии стол был полностью освобождён от всех «экземпляров», кроме плодов, поступило несколько предложений, в том числе от лабасских друидов, заключить договор с де Трасси на покупку семян и технологии выращивания с последующей обязательной ежегодной рентой по контракту. Госпожа де Трасси порекомендовала подать запрос мужу в письменном виде, а уж потом-то все получат ответы.
Не желая более изображать продавцов-лумеров сразу после этого, де Трасси свернули свою палатку и отправились за растянувшимся хвостом, сопровождавшим королеву и принца. Позже сирра Камилла призналась, что давно не была на Сеянце, но сегодняшняя ярмарка была, пожалуй, самой интересной, а опыт самопредставления, как ни крути, хоть и казался болезненным, однако принёс пользу.
Толпа приближалась к месту обитания де Венеттов, Люсиль взбунтовалась и попросилась навестить отца. По пути к скотному рынку она заметила небольшую палатку со знакомой личностью и потянула туда мать.